Я знала, что Магнусу нравятся сыновья Мэри. Вначале он больше говорил о них, чем о самой Мэри. Он сказал, что у нее сильная воля и, если он сможет завоевать ее расположение, она выйдет за него, вопреки семье ее бывшего мужа и жениху, которого они выбрали для нее. Спустя несколько недель он стал подолгу говорить со мной о Мэри, и то, что он рассказывал, дало мне надежду, что она станет мне сестрой, которую я полюблю. Я также надеялась, что Магнус найдет счастье, как когда то Дональд, и будет очарован своей женой.

Я думала, что все будет именно так. Но однажды вечером Магнус вернулся домой в гневе. Он рассказал мне, что к Мэри приезжал один из родственников ее бывшего мужа и угрожал ей, что, если она не выйдет замуж за того, кого они ей выбрали, они заберут у нее сыновей и земли, а ее отдадут в монастырь (или сделают что нибудь по хуже). После этого случая Магнус стал ездить туда чаще и оставался дольше.

Я заметила, что он стал подкапливать деньги и отослал девушку, которой пользовался (я всегда присматривала за женщинами моих братьев). И я не очень волновалась за него, когда он пятого января не вернулся к ужину, как обещал. Это был последний из 12 ти дней, предшествующих Крещению, и Магнус уехал дарить Мэри двенадцать жемчужин в качестве крещенского подарка. Я поняла, что он намеревается просить ее согласия и была уверена, что его получит. В тот вечер, садясь ужинать в одиночестве позже, чем обычно, я радовалась, потому что думала, что Мэри и Магнус празднуют свою помолвку так тепло и сердечно, что он, охмелевший от горького пива, забыл про время и не заметил, как сумерки спустились на оледеневшие дороги. Я пошла спать очень счастливой, надеясь, что Магнус, который без жены стал немного своенравным, найдет наконец безопасное пристанище.

Магнус оказался в большей безопасности, чем я думала. Он был уже в безопасности навечно в руках Господа. Пастух, искавший пропавшую овцу, нашел его на дороге пронзенным пятью стрелами.

Мне кажется, тогда я потеряла надежду. Я все сделала правильно. Я послала охотников и арендаторов на поиски убийц, направила посланника к Мэри и нескольких людей отправила на поиски армии короля Дэвида, чтобы сообщить о происшедшем папе и Дональду. Я даже ездила в Кесвик заявить шерифу об убийстве моего брата и дать показания об угрозах родственников мужа Мэри. Но я не помню, чтобы я оплакивала Магнуса, да и особенно не надеялась, что папа и Дональд вернутся домой. Не знаю, сколько прошло времени после смерти Магнуса – может быть, неделя, а может, и две, – когда Том, наш староста, привез известие, что король Стефан самолично выступил из Карлайла с огромной армией и движется по Камберленду, сметая все на своем пути и захватывая каждое поместье.

– Я не сдам Улль, – поспешила заверить я, зная, что так сказал бы отец.

– Леди, леди, – сокрушался Том, – мы не можем сопротивляться целой армии. Улль – это только поместный дом. Он не рассчитан на оборону против целой армии. Неужели ты хочешь, чтобы мы все сложили головы?

Староста был нам верен, и я знала, что он не лжет. Он не раз защищал Улль от набегов и храбро сражался под командой моего отца. Если он считал, что сопротивление бесполезно значит, так оно и есть. Улль будет взят, но я не уеду отсюда. Папе будет стыдно за меня, если я поступлю иначе. Я покорюсь силе, но не сдамся, не подпишу никакой бумаги и не дам никакой клятвы или обещания, ущемляющего мои права. А если король убьет меня?.. Что ж, у меня будет спокойно на душе, что я сделала все от меня зависящее, и я со спокойной совестью присоединюсь к моей маме и братьям, а может быть, и к папе, если меня не обманывает сердце. Но в действительности я не думала, что король убьет меня. Мне казалось, что, сколько я буду жить, столько буду владеть Уллем. И папа позволит мне попробовать управлять землями, а если у меня не получится, он рано или поздно вернет их себе.

– Нет, – сказала я.