В тот вечер ИМ был сам не свой. Кругом, перед всеми виноват! Предатель. Дважды предатель. Занимался любовью, не в пример прежнему, без пыла, по обязанности. Мысли витали далеко, тянулись к другой.

К ней и явился через два дня. Букетище, полная сумка еды…

— Скажи хоть слово!

Прежняя любимая ответила:

— Нет!

— Я спать не могу! Есть! Жить! Возьми меня обратно!

— Нет, нет, нет! — и на грудь бросилась, сдаваться. Намучилась достаточно, хватит.

Три дня ИМ пожил на два дома. Ровно в срок объявил:

— Тата, прости, я люблю другую!

Первые слова о любви за год.

— Иди, милый! Счастья тебе, — Тата отпустила ИМ с миром и, не успев нарадоваться свободе, окунулась с головой в черную тьму депрессии.

Глава 5. Исступление — Искушение — Изменения

Исполнение мечты чревато тем, что на смену накалу нетерпения приходит пустота исполнения. И тогда жить становиться не зачем.

С Татой так и произошло. Цель — освободиться от ИМ, как спасительный круг держала на плаву долгие и тяжелые месяцы. Но едва идеальный мужчина скрылся из виду, она принялась тонуть. Сил сопротивляться не было. Желания тоже. Погрузившись в тупое оцепенение, Тата слонялась по пустой квартире, валялась на диване, разглядывая потолок. Сердце тупо ныло, пальцы дрожали, плакать хотелось непрестанно.

Вдоволь настрадавшись, как-то поутру она сказала себе: «Хватит! Пора завязывать с соплями! Надо жить дальше. Сколько можно…И вообще, волшебница я или где? Не желаю быть рабой обстоятельств. Хочу обрести покой!»

В то же мгновение душу накрыло равновесие. Ни боли, ни горя, ни тревог. Благодать. Но передышка оказалась недолгой. Депрессия вернулась через день. Пришлось снова применить магию. И снова. И снова. Наконец, стало ясно: чары не помогают.

В полном унынии Тата отправилась к бабушке. Кладбище утопало в тишине. В этот день лишь ветер шуршал по земле увядшими листьями, да птицы на деревьях пели свои песни. Тата шла, потупив глаза, стараясь не смотреть на каменные плиты — свидетельства о смерти; не замечать кресты — печати о печали. Она старалась не думать о бренности человеческого бытия, затаившегося в прочерке, противопоставляющем две даты. И все же смотрела, думала, вытирала украдкой слезы.

— Бабушка, — позвала Тата, придя на место. — Бабушка! — повторила грустно.

«Что тебе?» — отозвался родной голос.

— Мне плохо.

«Терпи, моя девочка. Жизнь бывает разной».

— Мне очень плохо.

«Пройдет».

— Это не ответ, а отговорка. И вообще, ты меня совсем забросила. Хоть бы приснилась! Внучка я или кошка безродная?! Любимица или дворняжка приблудная? Кто тебе важнее: вечный покой или я?

«Ты, ты, только не шуми. И имей в виду, там любят порядок, так что я только на минутку…»

— Мне совет нужен.

«Что приключилось?»

— Как жить дальше? У меня ничего не получается с мужиками.

«Жизнь и отношения — это опыт, который человеку надо получить. Поэтому люди и набивают шишки, обжигаются на молоке, дуют на воду, падают, встают, снова падают»

— Я не могу так. Не хочу. Не буду. Подскажи легкий путь.

«Его нет».

— Но я хоть встречу своего суженого?

«Наверное. Если не опустишь руки. Если не поддашься отчаянию. Не закроешь сердце броней».