Вал Кон поклонился.

— Как только время позволит, я поговорю с Первым представителем.

Риаска тер-Мьюлин тоже поклонилась:

— Я буду очень благодарна.

— Наземных машин пока мало, — сообщила она затем. — Я могу позвонить в Дом клана и вызвать машину сюда или могу предложить воспользоваться моим флиттером.

Взмахнув рукой, она указала на крошечный винтолет: кабинка над подъемным винтом.

Мири чуть выдвинулась вперед. Она не спешила попасть в дом и не видела необходимости лишать раненую женщину средства передвижения.

— Погода прекрасная, — сказала она Риаске тер-Мьюлин в модальности равных. Приятно было бы прогуляться.

Женщина снова поклонилась, с готовностью приняв предложенное равенство.

— Как пожелаете. Позвольте мне показать вам дорогу.

Они остановились у трех невысоких ступенек, которые вели к площадке из черного камня и парадной двери, представлявшей собой мозаику из эмалевых плиток. Они составляли густо-синий фон, на котором к золотой горе слетала красная птица. Мири почувствовала, что у нее встают дыбом волосы, и ее свободная рука легла на кошель, в котором лежала точная копия этого узора, совпадавшая с ним до мельчайших деталей.

Она резко тряхнула головой и нахмурилась, быстро покосившись на своего спутника. Он с пристальным интересом смотрел куда-то влево.

— Ты собираешься звонить или нет? — спросила она.

— Сейчас.

Он быстро зашагал по мягкому упругому газону, продолжая крепко держать ее за руку.

И остановился перед деревом.

Мири решила, что это — довольно крупное дерево со славным, типично древесным стволом и широкими четырехпалыми листьями, чуть-чуть более зелеными и чуть менее синеватыми, чем трава. Кое-где на дереве висели гроздья орехов или семенников, и пахло очень приятно — опять-таки по-древесному.

Вал Кон отпустил ее руку, сделал еще шаг к дереву и… поклонился. Низко. Сопроводив поклон жестом, предлагающим немедленную, добровольную и безусловную службу.

— Я приветствую тебя, дитя надежды Джелы, — проговорил он на высоком лиадийском, но на диалекте, который не входил в курс ускоренного гипнообучения Мири.

Ей показалось, что эта модальность родственна той, которую использует самый младший слуга, обращаясь к высшей власти, но она тут же решила, что это чушь.

— Когда говорящий в последний раз посещал свою родную планету, — говорил дереву Ван Кон, — твой предок по-прежнему процветал, рос и питал. Завет выполняется, охрана несется. Когда говорящий в следующий раз окажется на родной планете, твое имя будет произнесено листьям старейшины.

Потом он постоял несколько секунд, склонив голову, — и, может быть, слушал, как ветер тихо шелестит листьями. А потом он снова поклонился, на этот раз как человек, который собирается попросить об одолжении.

— Говорящий уже несколько лет не получал благословения детей Джелы, а эта дама пока не представлена старейшине. В час нужды говорящий просит в дар два ореха и один лист.

После этого он шагнул вперед и, высоко подняв руку, отделил два ореха от нижней грозди. С той же ветки он сорвал лист и отступил обратно с поклоном благодарности.

Широко улыбаясь, он расколол орех и передал его Мири, а потом расколол второй и, сняв скорлупу, очистил крупное розовое ядрышко.

— Они вкусные, — сказал он, перейдя на земной. — Ребенком я съел их немало — к вящему отчаянию садовника.

Мири очистила свой орех и изумленно заморгала, почувствовав его аромат. Она начала было извлекать ядро, но остановилась и посмотрела на своего напарника.