Шан сбежал по трапу, пробежал через поле с пистолетом в руке и упал на живот рядом с крошечным телом в кожаном костюме.

Его налет на лес остановил один икстранский танк, но это означало, что еще пять приближаются к аэродрому. Солдаты Первого литаксинского смотрели в нужном направлении, приготовив минометы и бронебойные пушки. Самолет Нелирикка с икстранскими цифрами 32 на хвосте был в состоянии готовности, а это вполне могло означать, что в носовой пушке еще остались снаряды. На данный момент эта часть взлетного поля была такой же безопасной, как и все другие, но так будет недолго, а Мири…

Она лежала, как мертвая, уткнувшись лицом в землю. Боевая каска съехала с ярких волос.

Он знал, что она не убита и даже не ранена, однако не мог понять, что означает клубок стали и огня, представший перед его Внутренним Взором.

Земля задрожала. На прогалине показалась танковая башня: первый икстранский броневик выехал из леса. Шан поднялся на колени, приготовив пистолет, услышал, как взвыл самолет Нелирикка, и снова упал, прикрыв Мири своим телом.

Пушка Нелирикка взревела, земля успокоилась, Шан снова перекатился на колени, убрал пистолет в кобуру, поднял жену брата на руки — и побежал.

* * *

Она так устала. Открыть глаза не было сил. Но ей необходимо открыть глаза, потому что…

Будь она проклята, если знает почему.

Тепло. Она устала. Так… устала… Лучше заснуть и не думать…

Потому что самолетов было три, а приземлились только два. Ей надо открыть глаза и найти третий, самый важный, и проследить, чтобы он благополучно добрался до дома.

Всей силой воли она потребовала зрения — и тяжелые веки поднялись. Мир стал расплывчатым пятном.

Она не сразу поняла, что это — из-за того, что она упала на приборную доску и ее щека прижимается к одному из циферблатов. Она снова напрягла волю и выпрямилась. Ей помогла повязка, удерживавшая ее у приборной доски.

Так было лучше. Ей видны приборы: показатель уровня топлива, альтиметр (КАКАЯ высота?) и компас. А через стекло фонаря ей виден…

Плавный сдвиг. И это неправильно: это она запомнила по гипноурокам, которые Вал Кон велел ей выучить. Неправильно, потому что значит…

Полет не горизонтальный.

Руки были тяжелыми, но она смогла сжать одной рычаг управления, а потом нашла указатель горизонта и медленно нажала ручку, глядя, как линия горизонта переползает с почти вертикального положения на ровное.

Рычаг двигался туго. Она попыталась перенести свой вес влево, чтобы увеличить плечо, и упала бы, если бы не полоса кожи.

Однако ей удалось медленно сдвинуть рычаг так, что на указателе наконец появилось положенное горизонтальное сечение: бело-голубое небо сверху, черное, обозначавшее землю, внизу.

Теперь через фонарь она видела горизонт, далекий и ровный. Он слегка поворачивался…

Что не было ни правильно, ни неправильно, а просто фактом, пока она не выяснит, где… И компас подсказал ей это. Она нашла солнце и поняла, что летит не в том направлении, и снова взялась за ручку управления…

Под ней оказался котел, кипящий чем-то серым и белым. Она вздрогнула, нога у нее подогнулась, но самодельный ремень безопасности не дал ей упасть, а его голос прошептал издалека, едва слышно:

— Гроза. Внизу.

Она потянулась, чтобы прикоснуться к его узору, но его не было… Нет, он был, но вокруг нее, и почему-то он угасал. Его краски расплывались туманом, переплетения начинали медленно распускаться.

Она прикусила губу.

— Ты умираешь! Вал Кон…

— Управляй. Самолетом.

Мостик между спутниками жизни кипел всплесками энергии.