Икстранец лежал неподвижно, оценивая нож, хрупкость разведчика, длину собственных рук и расстояние, разделявшее их.

— Ваше имя и чин, сударь? — снова спросил лиадиец, на этот раз на торговом.

Он осторожно подвигал ногами, согнул руки, напряг мышцы груди, раздвигая ослабевшие путы. Разведчик вздохнул.

— Разговор основывается на диалоге, — заметил он на высоком лиадийском и склонил голову к левому плечу. — Просьба на вашем языке кажется излишне резкой, хотя, возможно, моя оценка ошибочна.

Он выпрямился.

— Имя, чин и отряд!

Икстранец хмыкнул и сел, так что его глаза оказались на одном уровне с глазами лиадийца.

— От вашего выговора воняет, как от бойни.

— Вполне понятно, — спокойно ответил разведчик. — Я очень редко встречаюсь с людьми, для которых этот язык родной — и которые были бы готовы со мной разговаривать. Ваше имя и чин? Не хотите говорить? — Он отвел руку назад и вытянул себе на колени потрепанный вещмешок.

— Здесь я вижу, что вы приписаны к Четырнадцатому Корпусу Завоевания.

Он не стал отвечать, и через мгновение разведчик расстегнул мешок и начал в нем рыться, нырнув туда чуть ли не с головой. В конце концов он оттуда вылез, поднял массивный клинок Службы безопасности и вопросительно выгнул бровь.

— Вы не находите, что Четырнадцатый Корпус Завоевания плохо экипирует своих солдат?

Он отмахнулся от него, помня о своем собственном ноже, спрятанном за голенищем: они его не отняли, а он настолько острый, что мог бы прорезать даже космоброню…

— В конце концов нож — всегда нож, — настаивал разведчик. — Готов признать, что для этого наступили дурные времена, но за несколько минут его можно привести в нормальное состояние. А по размеру он определенно больше подходит вам, а не мне, исследователь.

Прошла секунда… две…

— Возьми эту чертову штуку! — рявкнул лиадиец на языке солдат, резко протягивая нож.

Совершенно загнанный икстранец взял нож, тупо посмотрел на него и положил рядом с собой. Он сознавал, что ему следует обнажить клинок и использовать тупое лезвие для того, чтобы проткнуть или вырубить разведчика. Его долг — вернуться с докладом к отряду…

Разведчик протягивал ему точильный камень!

— Ваш клинок, — сказал он, — нуждается в заботе, исследователь.

— Я не исследователь!

Теперь у него получился настоящий рык — и голову чуть не разнесло от боли. Крошечный разведчик даже не вздрогнул.

— Правда? А ведь в первый раз я видел, как вы вели себя очень по-разведчески: пилотировали одноместный корабль, проводили весьма любопытные исследования. Тогда вы все-таки были разведчиком?

— Уже нет.

От громкого рычания перед глазами у него поплыли искры, и он совершенно не по-солдатски поморщился.

— Вам была оказана медицинская помощь, — негромко сообщил разведчик, — но было предсказано, что после того, как вы очнетесь, голова у вас еще какое-то время поболит.

— Медицинская помощь? Зачем? — Он подался вперед и крикнул прямо в это маленькое невыразительное лицо: — Разведчик, ты с ума сошел? Я же икстранец! А ты — лиадиец! Мы — враги, ты что, забыл? Мы созданы для того, чтобы на вас охотиться и вас убивать!

Он снова отодвинулся подальше от этого лица. Оно не дрогнуло, не исказилось от страха.

— Иногда, — продолжил он уже тише, — вы убиваете нас. Но не бывает, чтобы врага ударяли по голове камнем, а потом звали врача залечить рану.

— Я не ударял вас камнем по голове, исследователь…

— Я не исследователь! Посмотри на меня! В плену! Меня поймали, как корову, которую ведут на бойню.