— Верните мне перчатку, — сказал Хеллер. Я подал ему ее. Он собрался было сунуть перчатку в карман, но тут заметил, что у нее влажная подкладка.

Мы летели на высоте примерно двадцати тысяч футов, а скорость полета составляла около пятисот миль в час. К тому же в нашей полосе изредка стал появляться встречный и попутный транспорт. Но именно теперь Хеллер совсем снял руку с рулевой колонки и управлял машиной с помощью колен! Он вывернул перчатку на изнанку, подул в нее, чтобы расправить складки, и, достав свою инженерскую тряпицу с красными звездочками, принялся промокать ею внутренность перчатки.

— Должно быть, вы здорово переволновались, — сказал он как бы в утешение мне. — Я все никак не могу привыкнуть, что вы можете быть не приучены к некоторым вещам.

Хеллер, не торопясь, снова вывернул перчатку, подул в нее, чтобы расправить складки, а потом вместе с тряпкой положил в карман.

— Ладно, Солтен, вы только не волнуйтесь. Мы подыщем что-нибудь такое, что поможет нам быстро и безопасно проделать предстоящий нам рейс.

Не очень-то обнадеживающее заявление со стороны летчика, который ведет машину, пользуясь одним только коленом, и при этом не обращает ни малейшего внимания на проносящийся мимо транспорт. А перегруженный наш аэромобиль и без того на пределе своих возможностей и вибрирует так, будто готов в любую секунду рассыпаться в воздухе! Мы пролетали немного севернее главной базы Флота. Прямо под нами расстилалась плоская впадина горной долины. Аэромобиль трясло так сильно, что трудно было четко рассмотреть, что там внизу.

— Ну вот, мы и на месте. — И Хеллер быстро проделал все те действия, которые в любом учебнике могли служить иллюстрацией к вынужденной посадке.

Пыль вокруг нас постепенно осела, и стало ясно, что мы сели подле низкого административного здания, выбеленного белой краской и украшенного по фасаду старинными бластганами. Здесь было очень тихо. Казалось, что во всей округе нет ни души. Сразу же за зданием простиралось огороженное сеткой огромное и на первый взгляд совершенно пустое пространство. На заборе гигантскими буквами была выведена надпись: АВАРИЙНЫЙ РЕЗЕРВ ФЛОТА.

Хеллер решительно направился к зданию, и я тоже поднялся вслед за ним по ступенькам крыльца. Внутри был довольно большой холл, уставленный столами, за которыми никто не сидел, с доской для объявлений на стене, без единого объявления на ней. Каждый звук в этом холле отзывался громким эхом.

Хеллер, повидимому, прекрасно знал планировку этого здания. Он уверенно направился к дальней стене холла и, без стука распахнув дверь, ввалился в помещение, здорово смахивающее на склеп. Грузноватый и мрачный старик в форме астролетчика сидел в кресле, приспособленном для больших перегрузок, держа в руке баллончик с горячим бульоном. Блеклая неясная табличка над ним гласила: «Командор Крап». Он глянул на нас, и грозовые тучи начали собираться на его лице. И вдруг он просиял, как ясное солнышко.

— Джеттеро! — воскликнул он, вскакивая с места.

Они бросились друг к другу, подобно двум сталкивающимся космическим кораблям, громко похлопывая друг друга по спине. Оба радостно посмеивались. Наконец командор чуть отстранился.

— Дайка мне поглядеть на тебя! Ведь я не видел тебя уже целый год!

Но тут он вдруг заметил мое присутствие. Мрачная гримаса тут же вернулась на место.

— Да это же «алкаш»!

И как это все они сразу узнают нас?

Хеллер без промедления извлек на свет наши бумаги: приказ Великого Совета и его собственное назначение — по всей форме передал их для обозрения командору. Этот достойнейший человек, бегло глянув на них, снова уставился на меня мрачным взглядом.

— Он в полном порядке, — сказал Хеллер. — Командор Крап, позвольте представить вам офицера Гриса.