В рубке находилось два кресла, приспособленных для полетов в режиме перегрузок. Хеллер мягко уложил меня в одно из них. Облака пыли тут же взвились в воздух.

— Вот видите, кресло, в котором вы сидите, — место звездного навигатора, но нам пока не нужно лететь к звездам. Я же буду сидеть здесь, в кресле для местного маневрирования. У нас нет времени заниматься сейчас расконсервированием иллюминаторов и всех этих световых панелей у второго кресла, но вы только не волнуйтесь, что не сможете ничего видеть.

Говоря это, он ловко пристегивал меня к креслу ремнями. Пыль стояла столбом. Я начал кашлять и хотел усесться поудобней, но он мягко, но настойчиво удержал меня на месте.

— Видите ли, мы сейчас на буксире, — сказал он, затянув на мне последние ремни. — А буксир проводит маневры на предельной скорости — в этом он намного превосходит остальные суда. Так что вы старайтесь не отрывать голову от этих амортизаторов в виде подголовника, иначе вам может свернуть шею. Ведь буксир способен двигаться, меняя направления буквально в одно мгновение — в стороны, вверх, вниз, вперед, назад. Очень маневренная машина, что просто неоценимо, особенно когда бывает необходимо занять нужную позицию относительно боевого корабля. Поэтому ни в коем случае не поднимайте голову! Даже при движении с нормальным ускорением это смертельно опасно. Поняли?

Единственное, что я понял, так это то, что мне здесь предстоит захлебнуться в пыли. А потом, если он так заботливо пеленал меня, привязывая к креслу, то почему же сам считает возможным примоститься просто бочком на своем сиденье, да еще вести в таком положении корабль? Лязг металла и глухие удары продолжали доноситься к нам снизу из машинного отделения. Потом послышался крик старика Этти:

— Ток к вам поступает?

Хеллер пробежал пальцем по громадной панели, включая какие то приборы. Сейчас он походил на музыканта, нажимающего на клавиши неизвестного музыкального инструмента.

— Все включено. Панель не светится!

Новая серия ругательств донеслась до нас снизу.

— (…) все эти приборы! — изрек наконец Этти. — Знаешь, Джет, нам придется вести его на аварийной подсветке.

Экраны осветились слабым светом. Поднятая пыль стала походить на какой-то зеленоватый бульон.

(…)! Я сейчас вставляю эти (…) стержни, — снова донесся голос Этти. Затем последовали два мощных удара. — Я думаю, что дроссели теперь пойдут. Только погоди, пока я привяжусь здесь так, чтобы можно было до них дотянуться. — За этим последовал надсадный кашель — должно быть, пыли хватало и там.

Сейчас я разберусь тут, — сказал Джет. — Прошло уже столько лет, с тех пор как я вообще прикасался к рычагам буксира. — Он пригнулся, продолжая сидеть на краешке кресла, и прошелся рукой по панели, на которой было никак не менее двух тысяч кнопок и переключателей. — Ты уже готов, Этти?

Готов как нельзя лучше.

Дайка мне ток и местное управление.

Дрожь прошла по всему буксиру, как только Этти включил моторы. Хеллер сосредоточенно всматривался в панели.

— Эй, да тут засветились панели обзора. Подумать только! — И он нажал нужные кнопки.

У меня волосы встали дыбом. Судя по последнему выкрику, он собирался лететь вслепую! Но, несмотря на все мои опасения, «Буксир один» мягко поднялся в небо.

Я почувствовал, как Хеллер лезет в карман моего мундира. Ему, судя по всему, потребовалось мое удостоверение. Он доложил о нашем прибытии на базу Аппарата, передал изображение моего удостоверения, и я почувствовал, как он возвращает его на место.

Мне следовало бы понять, что он задумал уже тогда кое-что другое, но, честно говоря, я был настолько перепуган полетом в этом буксире, когда я чуть было не задохнулся в пыли, что был просто не в состоянии нормально соображать… Позже мне, естественно, пришло в голову, что он тогда мог без помех долететь до базы Флота, сдать там меня, а потом разоблачить все действия Аппарата.