А как же насчет меня? — спросил я. — Имейте в виду, вы обязательно должны показать мне, как производится перенастройка и вообще как управлять всеми этими механизмами. Ведь мне тоже предстоит лететь на этом судне.

Хеллер молча посмотрел на меня. Он так и не показал ни мне, ни кому-либо вообще, как изменять настройку всех этих устройств. И я так и не освоил, как там все открывается и закрывается. По правде говоря, я вообще не мог попасть в кормовую часть корабля. Думаю, что Хеллер в конце концов изменил процесс настройки таким образом, что даже техники Флота его величества ничего не могли там поделать. Но в тот момент я просто пришел в ярость. Ну, только бы мне убрать тебя с этой планеты, а там… Дикая тошнота подступила у меня к самому горлу. Должно быть, сказалась эта подвешенность в пустоте, когда от космоса тебя отделяет только ковер на полу.

— А теперь, — ласковым тоном обратился Хеллер к графине, — я подготовил сюрприз специально для тебя. Тут есть одна вещица, которая была весьма популярна лет пятьдесят назад. Мне удалось раздобыть части пленки. — Он достал из кармана крохотную кассету, пошарил под софой, на которой сидел, нажал какуюто кнопку и вдвинул кассету в приоткрывшуюся щель. Я старательно запомнил это место, ведь таким образом он выдал, где находится механизм настройки. Это пригодится на будущее! Окружающий нас космос исчез. Наконец-то!

Теперь мы очутились в театральном зале. Мы сидели там в качестве зрителей наряду примерно с двумя сотнями других. Все эти люди выглядели как живые. Прямо перед нами находилась не большая сцена. Декорации представляли лесную опушку. Деревья были явно сделаны из папьемаше, и между ними виднелась нарисованная дорожка. Сцена освещалась прожекторами. Заиграла музыка. Актер в костюме животного, изображавшего опасного хищника лепертиджа, вышел из-за кулис. На нем были короткие гетры и шляпа, а в передней лапе он держал тросточку. Всем своим видом он изображал, будто ищет что-то, заглядывая за деревья. Затем, весело пританцовывая и поглядывая по сторонам, он запел, и деревья на сцене тоже начали покачиваться в такт музыке.

Сегодня на тропе лесной.

Попал я прямо в сети.

И пал я ниц перед тобой,

Забыв про все на свете.

Выйди, выйди, детка,

Выйди на поляну,

Или мое сердце

Не снесет обману.

Опутан сетью сладких чар,

С тобой я счастлив был.

Но ты, раздув в душе пожар,

Исчезла, словно дым.

Выйди, выйди, детка,

Выйди на поляну,

Или мое сердце

Не снесет обману

Ах, лепертидж, душа моя,

Поверь словам ты этим:

Ты самая-пресамая

Красивая на свете!

Выйди, выйди, детка,

Выйди на поляну,

Или мое сердце

Не снесет обману.

После этого дурацкого припева между деревьями показалась пара огромных светящихся фосфорическим блеском глаз, которые дважды подмигнули, и кокетливый голос, здорово напоминающий мурлыканье зверя, сказал: «А почему бы и нет?» И тут занавес задвинулся. Зал разразился продолжительными аплодисментами.

Графиня расхохоталась так безудержно, что вынуждена была прислониться к Хеллеру. Затем она обвила руками его шею и прошептала: «Дорогой мой». После чего чуть отодвинулась и, блестяще имитируя последнюю фразу песенки, промурлыкала: «А почему бы и нет?» И они оба принялись хохотать.

— Знаешь, таких песенок тут сколько угодно, — сказал наконец Хеллер. — И множество всяких игр. Но мы еще не все осмотрели. У меня для тебя подготовлен приятный сюрприз.

И когда только у него иссякнет запас этих сюрпризов? Песенка показалась мне достаточно глупой.