В первую очередь я решил, что нехорошо расхаживать с бумажником, который даже внешне выглядит безнадежно пустым. Поэтому я отложил пару сотенных, взял несколько бумажек по полсотни, добавил двадцаток, пятерок и для порядка несколько бумажек по одной кредитке. Теперь бумажник пополнел и стал выглядеть вполне солидно. Он должен производить хорошее впечатление, хотя я, увы, знал, что меня могут убить, если только я попытаюсь расплатиться его содержимым. Я спрятал бумажник во внутренний карман кителя и сразу же ощутил успокаивающее действие его веса.

Затем я принялся обдумывать методику, с помощью которой мог бы купить нужную мне информацию у экипажа. Мне очень хотелось сохранить все-таки значительную часть денег — они выглядели таки ми настоящими! В багажном отделении аэромобиля имеется ящик для хранения инструментов. Мой водитель, естественно, давным-давно распродал инструменты, но солидный пустой ящик все-таки остался. Я открыл крышку и изучил укрытие. Наконец я принял окончательное решение. Достав из общей кучи пачки банкнот достоинством в одну и пять кредиток, я сложил их в «волшебный ящик». А остаток этих столь соблазнительно выглядящих, но смертельно опасных банкнот сунул в ящик для инструментов и запер его. Во мне боролись два желания — поскорее избавиться от этих денег и оставить их у себя. Победило второе! Тоненькие пачки мелких кредиток и пятерок я положил в потайное отделение магического ящика. Затем, подчиняясь внезапно возникшему замыслу, я положил туда же и отравленное продовольствие. Дело в том, что я сейчас решил поиному расплатиться с вымогателями.

Мы уже успели перелететь через горы, и я принялся очень внимательно следить за открывающимся внизу пейзажем. Если приказ Ломбара сработал, то на просторах Великой пустыни должен находиться лишь обгоревший остов патрульного корабля. Однако огромное пространство пустыни сияло ослепительной белизной. Иногда над пустыней вздымались поднятые ветром пылевые вихри, но ни один из них не натыкался на черный обугленный остов. Ничего, это еще не провал. Если экипаж всетаки оказался в подвалах Замка Мрака, я первым узнаю об этом, а если и это не так, то я еще успею заняться поисками следов аварии. Может быть, газетчики просто не успели пронюхать об этом. В конце концов они — всего лишь представители газет, иначе говоря — жалких бумажонок.

Мы совершили посадку в Лагере Смерти. После приземления водитель провел машину по замусоренным улицам лагеря и по данному мной знаку остановил ее у офиса, ведающего борделями. Я вошел внутрь, прихватив с собой «волшебный ящик».

Комендант Лагеря Закалки мог бы сколотить колоссальное со стояние на этих заведениях, если бы только вышедшие в отставку по старости шлюхи, которым было поручено руководство борделями, руководили, хоть немного заботясь об общей пользе.

Порядком здесь не пахло. Полы были замусорены, а на досках для информации все бумажки были давно истрепаны и не менялись годами. У дежурной даже стола не было. Вполне возможно, что когда-то она была красоткой, но сейчас больше всего смахивала на палача. Четыреста фунтов почти сплошного жира, замотанные в грязное полотенце, громоздились на поломанном кресле. Она даже не соизволила поднять на меня глаза, пока я выразительно не топнул ногой.

— Мне нужна немая для подкупа обитателя крепости, — сказал я.

Сюда часто доставляли девушек с других планет, удалив у них предварительно голосовые связки. Эта операция не портила их, а волтарианского языка они все равно не знали. Дело в том, что только троституткам с удаленными голосовыми связками разрешался проезд через туннель. Обитатели Лагеря Смерти могли, конечно, догадываться о том, что происходит в Замке Мрака, но никто не мог сказать об этом.