Мы спустились по лестнице, которую все здесь упорно именовали «трапом», — что, конечно, просто глупо, ибо какой может быть трап двадцатифутов шириной, — и я уж совсем собрался выйти из холла, как вдруг обнаружил, что путь мне прегражден. Прямо в дверях стоял молодой офицер со столь устрашающей внешностью, какой мне ни разу не приходилось встречать ни до этого дня, ни позже. И при этом с таким выражением лица, которое, надеюсь, не пригрезится мне и в самом страшном кошмаре.

— Слушай, ты, «алкаш», — сказал он угрюмо. — Я хочу сейчас от тебя только одного: чтобы ты знал, что если здесь кроется какая-то очередная подлость, если хоть что-нибудь произойдет с Джетом, если с ним сейчас не все в порядке, то у нас остались копии твоего удостоверения с твоими фотографиями. Запомни мои слова, — говорил он монотонным голосом, который жутко действует на нервную систему, — мы запустим тебя на десять тысяч миль в ледяной и пустой космос, там мы тебя разденем и выбросим через люк в вакуум за бортом. И в следующее же мгновение ты обратишься в белое туманное облачко! — Последние три слова он сопроводил сильными тычками своей каменной лапы в мою грудь.

— Верно! — прогремел хор молодых голосов у меня за спиной.

Я обернулся и увидел по меньшей мере сотни две мрачно уста вившихся на меня офицеров. Не стану выдавать себя за храбреца. Вся эта сцена перепугала меня до смерти. Я кое-как проскользнул мимо этого нахала и быстро сбежал по ступенькам крыльца, волоча за собой мешок. Аэромобиль стоял на своем месте, и я буквально влетел в него. И тут же с ужасом обнаружил, что Ске, мой водитель, сидит на своем месте мокрый до нитки. Должно быть, его зашвырнули в фонтан. Он тут же заставил машину почти вертикально взмыть ввысь, и мы рванули со страшным ускорением. Руки его, сжимающие штурвал, заметно дрожали, но при этом он еще умудрялся разглядывать меня в зеркало заднего обзора.

— Видимо, они пропустили вас через мясорубку, — заметил он. Да, и в самом деле, я представлял сейчас собой довольно-таки неприглядное зрелище: наспех заклеенные порезы и ссадины по всему лицу начали к тому же опухать, и чувствовалось, что опухоль растет как на дрожжах.

Некоторое время мы следовали обходным курсом, чтобы попасть в Замок Мрака(не открывая себя службам наблюдения. Через какое-то время Ске решился снова заговорить со мной:

— Простите, сэр, но откуда всетаки они смогли узнать, что мы из Аппарата?

Отвечать ему я не стал. «Они узнали нас по нашему жалкому виду, — подумал я. — А еще — по нашей гнусности, фальши, по тому что все мы — просто сборище мерзких подонков и жуликов, которых и близко нельзя подпускать к порядочным людям. Потому что все мы источаем смрад…» Да, сегодня был очень тяжелый день.

— Офицер Грис, — снова заговорил водитель, когда аэромобиль проплывал уже над плоской поверхностью Великой пустыни, — если бы вы предупредили меня, что они смогут узнать в нас посланников Аппарата, я бы мог прихватить с собой бластер помощнее да еще и с распылителем и разнести этих (…) в пух и прах.

«Только этого мне недоставало», — подумал я. Хорошее было бы начало для миссии — сотни две или три офицеров Флота его ве личества превращены в обугленные чурки, а младший администратор Аппарата со своим водителем разгуливают среди них. Нет, я наверняка не создан для службы в этом управлении. И вместе с тем просто так из Аппарата не уходят, а если это и происходит, то единственным известным мне способом — тебя выносят вперед ногами, и при этом ты мертвее мертвого. Следовательно, у меня нет иного выхода, как довести эту миссию до запланированного жестокого и печального исхода! И приложить максимум усилий для завершения ее именно таким образом!

ГЛАВА 8

Ломбар, развалившийся в роскошном кресле, добытом в какой-то из разграбленных царских гробниц, выглядел довольно возбужденным.