— Это не ваше кресло! — выкрикнула она, пронизывая меня свирепым взглядом. — Это, — и она повела рукой, указывая на два кресла и стол, — это поставлено для Джеттеро!

Потом она несколько смягчилась и какое-то время наводила порядок, чуть передвигая поудобнее кресла и стол, на который положила несколько книг и поставила лингвистическую машину. Когда она вновь обернулась ко мне, это было само олицетворение мягкости и теплоты. Но на сей раз у нее явно созрел какой-то тайный замысел.

— Знаете, Солтен, мне как раз пришло на ум, что вы ведь тоже отправляетесь на БлитоПЗ. Вы ведь должны руководить действиями Джеттеро, не так ли? — Ну что ж, об этом она легко могла догадаться по тем языковым курсам, которые я отбирал, а также по тому, что именно я организовывал уроки Хеллера. В ответ я пробормотал что-то невнятное, что в принципе могло означать: дескать, так оно и есть.

— Итак, вы, значит, полностью отвечаете за его подготовку и, естественно, за выполнение им миссии, так?

Я кивнул.

Она улыбнулась. У нее оказались очень красивые ослепительно белые зубы. Зубы эти произвели на меня очень большое впечатление. Потом она мягко взяла меня за руку, не обратив внимания на то, что от этого жеста я испуганно вздрогнул, подвела к скамье, стоявшей поодаль, и усадила.

— Вам, пожалуй, нужно восстановить свои познания в языках, — сказала она.

Я хотел было набраться храбрости и заявить, что мой английский, итальянский, турецкий и еще с полдюжины других языков до статочно хороши. Но язык как-то не поворачивался высказать все это вслух. Да и во рту у меня пересохло. Кокетливой походкой она направилась к полкам с приборами и достала гипношлем. Затем снова возвратилась ко мне. Я даже и не думал сопротивляться. В конце концов, в таком шлеме я в свое время провел несколько недель. Погладив меня по голове, как ребенка, она натянула на меня шлем и достала из кармана комбинезона заранее заготовленную пленку.

— Мы только чуть подправим некоторые диалекты, — проговорила она с мягкой улыбкой.

Она установила кассету с пленкой и включила прибор.

Послышалось уже хорошо знакомое жужжание, и я тут же отключился, подобно осветительной пластине.

Я пришел в себя, как мне показалось, довольно быстро. Правда, позже меня несколько удивило то, что под гипнозом я провел, оказывается, целых тридцать минут. Когда я очнулся, графиня как раз раскладывала на столе какие-то книги. Она заметила, что я пришел в сознание, и, взяв одну из книг, подошла ко мне.

Расстегнув ремни и сняв с меня шлем, она снова погладила меня по голове.

— А теперь, — сказала она, — прочтите, пожалуйста, этот отрывок, и мы посмотрим, насколько хорошо вы владеете диалектами. Начнем с виргинского. Все это выглядело очень несерьезно. С коммерческим английским у меня было все в порядке. Повидимому, она уловила мой внутрен ний протест.

— Видите ли, Джеттеро ведь придется разговаривать на виргинском диалекте.