Вскоре Седрик понял, что вести эту встречу — примерно то же самое, как возглавлять обеденный стол в Мидоудейле, и успокоился. Он поприветствовал гостей, познакомился со всеми по очереди и попросил их высказываться.

— Я, — сказал он, — буду внимательно вас слушать, к тому же все происходящее за столом записывается для дальнейшего анализа. Исходите из предположения, что я не знаю ничего, ровно ничего, а если вы хотите называть меня нехорошими словами — давайте, не стесняйтесь, я очень хотел бы пополнить свой небогатый словарь.

Вскоре компания расслабилась, успокоилась, начала перебрасываться шуточками, дальше все пошло как по маслу.

Главная претензия — повторенная шесть или семь раз — состояла в том, что Институт скрывает информацию и подвергает ее сильному цензированию. Журналисты хотели сами выбирать и создавать героев, им осточертело раз за разом пережевывать Гранта Девлина и двоих-троих его коллег, не зная ничего о прочих.

Седрика поразило, насколько все они ненавидят бабушку. Вчерашний скандал не был чем-то из ряда вон выходящим, Агнес Хаббард издевалась над прессой уже многие годы, дразнила журналистов при каждом удобном и неудобном случае. Гениальная женщина, она презирала тупость во всех ее проявлениях, но этим, похоже, дело не ограничивалось. Седрик был уверен, что она вполне намеренно и на пушечный выстрел не подпускает прессу к Институту, а если так, он попусту тратит время, любое конкретное предложение пойдет в мусорную корзину.

К одиннадцати встреча закончилась, призраки растаяли. Седрик остался за столом один. Впрочем, гости совсем не напоминали призраков, с некоторыми из них было бы приятно познакомиться поближе, подружиться — особенно с этой рыжей лисичкой из NABC.

Ну и что теперь? По словам Фиша, директор Хаббард приедет где-то около полудня. Скорее всего, у нее найдутся дела и посерьезнее, чем беседы с внуком, так что Седрик решил не путаться зря под ногами. Лицом к лицу бабушка вселяла в него робость гораздо большую, чем ее голограмма в мидоудейлском коммуникаторе. К тому же вскоре предстояло свидание с доктором Фишем, о чем и вовсе думать не хотелось.

А может, позвонить пока в Мидоудейл? Нет, нечаянная эта мысль вызвала у Седрика почти физическую тошноту. Бен и Мадж — они же знали. И все, все взрослые знали — и учителя, и нянечки, и инструкторы, и даже рабочие с фермы. И как же могут они жить с таким знанием, как могут смотреть в зеркало без отвращения? Если бы не я, этим занялся бы кто-нибудь другой. Таким извивом мысли можно оправдать любое преступление.

Теперь было понятно, почему все бывшие питомцы Мидоудейла быстро исчезают, перестают звонить. Одних из них убивают, используют на запасные части, другие узнают жуткую правду и не хотят, не могут после этого общаться с трупоедами. Ну а с ребятами им никто никогда говорить не позволит. Седрик зябко поежился и выкинул — насколько было в его силах — эти кошмары из головы.

Оставалась Элия.

— Система, где находится принцесса Элия?

— Личность с таким именем отсутствует в файлах, — с легким презрением отрапортовал гнусавый голос.

Но ведь бабушка поручила принцессу моим заботам, а значит, вопрос относится к кругу моих служебных обязанностей.

— Отмена запрета.

— Она находится в куполе Дэвида Томпсона, в центре управления.

— Я имею туда доступ?

— Сотрудники первого класса имеют право физического доступа во все части комплекса, за следующими исключениями: первое — личные кабинеты сотрудников второго и более высоких классов, второе — те части звездно-энергетической…

Список тянулся и тянулся, как лента изо рта фокусника, в конце концов Седрик приказал Системе заткнуться и прислать тележку.