— Мы беседовали с доктором Вандой Дженкинс, профессором политологии из.., из… Ванда, я очень благодарна вам за сегодняшнюю беседу.

— Я была очень рада поделиться своими соображениями со зрителями WSHB.

Доктор Дженкинс растворилась в воздухе.

Ну, теперь пару заключительных слов и…

Дзинь!

Моррис сообщал ей, что сейчас пойдет реклама. А это еще на хрена? Отточенные многолетней практикой инстинкты велели Пандоре обещать зрителям скорую, через несколько минут, встречу. Голос ее хрипел и срывался.

Лампочка над камерой потухла.

— Моррис!

Пандора начала подниматься с кресла, но вовремя сообразила, что на таком бешено раскачивающемся полу можно и не устоять.

— Десять минут, Пандочка, еще десять минут — и конец. — Голос Франклина Фрэзера! Уж его-то Пандора узнавала всегда и везде, даже через заушник! — У нас появилось…

Пандора вскочила на ноги, покачнулась, схватилась для равновесия за столик и заорала, с ненавистью глядя в окно операторской:

— Фрэнки, сколько раз должна я тебе вдалбливать, чтобы ты не лез в мои…

— У нас, Пандора, появилось опровержение.

— Опровержение? Да что тут можно опровергать?

Устала, Господи, как же я вымоталась, прямо выжатый лимон какой-то. Этот сто тысяч раз проклятый извращенец и его долбаные дружки не имеют никакого права портить мне триумф.

— Я не намерена, — ощерилась Пандора. — Я абсолютно не намерена…

На другом конце стола появилась новая фигура. Пандора рухнула в свое кресло и на секунду лишилась дара речи.

— Ты! — пробормотала она наконец. — Боженька ты мой милосердный…

То самое луковое перышко, не совсем уже, правда, луковое — чьими-то там стараниями ярко-зеленый цвет исчез. Да и волосы причесаны. Теперь на этом нелепом существе был перламутрово-серый комбинезон с брыжами, оборками и галстуком-бабочкой; этот стиль, принятый среди фанатичных приверженцев самых маргинальных молодежных культов, достигнет мира взрослых не раньше будущего лета. Но ведь ему такая дикость вполне может сойти с рук. Одежда делает этого сучьего сына даже младше, чем он есть на самом деле, но зато скрадывает его глистообразную худобу. А уж рост.., тут Пандора заметила, что огромные, обутые в сандалии ступни на несколько сантиметров погружены в пол. Что это, фокусы Морриса, или кто-то там в Институте работает против своего детсадовского представителя? И эти вот кружевные манжеты — не слишком ли сильно торчат из них костлявые запястья и лодыжки?

Пандоре хотелось смеяться, хохотать в голос, но она не решалась, боясь, что не сумеет потом остановиться. Человеческое жертвоприношение! Стоило ей возгласить вызов, как из ворот замка выехал рыцарь, твердо намеренный убить врага. О бесценная драгоценность! Лучше ведь и не придумаешь. — идеальный, хотя и не предусмотренный партитурой, заключительный аккорд триумфа.

— Седи, почему ты не дома? Посмотри на часы, сколько сейчас времени. Ты сказал бабушке, что задержишься?

Седрик густо покраснел, и в тот же момент Пандора сумела наконец сфокусировать глаза на его лице. Боже благой и всемилостивый, это же превосходит все самые смелые мечты. Она почувствовала дрожь возбуждения, почти сексуального, всю усталость как рукой сняло. Добыча, которую нужно загнать — и загрызть. Спасибо, Фрэнки, Господь благослови твою душу! Последнее на сегодня блюдо, леди и джентльмены, — человеческая голова, приготовленная в собственных слезах и соплях!

— А что это, Седрик, с твоим носом?

— Не сошлись характерами с неким представителем экзотической флоры.