Лицо Чена — все та же загадочная, невозмутимая маска.

— Давайте, — пророкотал он, — ближе к делу. Эти до зубов вооруженные гориллы действуют мне на нервы. Так о чем же вы просите, мадам?

— Я? — поразилась Агнес. — Но я ни о чем не прошу. Это вы приехали сюда как просители. Просите, я вас внимательно слушаю.

— Нет, — усмехнулся Гранди, — вы просите. Просите о пощаде.

И снова ни бабушка, ни Чен не обратили на него внимания.

Седрик смотрел на руководителя ЛУКа с нарастающей неприязнью — и странным чувством, что где-то его видел. Ну, не его самого, а кого-то очень на него похожего. Было не очень трудно узнать маленького Гэвина в Чене с его круглым, гладким, почти младенческим лицом. Ну а Гранди — вот уж кто совсем не напоминал ребенка. Высокий, увенчанный обширной плешью череп, длинный острый подбородок, лицо — кости, обтянутые нездоровой, в старческих пятнах кожей, под глазами набрякли тяжелые мешки.

— Китай выступил с заявлением, — сказал Чей. — Он аннулирует свое членство в ООН. На следующей неделе будет объявлена дата выборов китайских представителей в Парламент. — Многозначительный взмах тяжелой, короткопалой, по всей видимости — очень сильной руки. — Новость поступила совсем недавно, мы услышали ее в самолете, по пути сюда. Примеру Китая последовали обе Японии. Можно не сомневаться, что к ним присоединятся многие. Сегодня же.

— С чем вас и поздравляю. — Агнес Хаббард фыркнула носом, можно было подумать, что ей не нравится неизбежный в ангаре запах металла и машинного масла. — Только мне-то вы зачем все это рассказываете?

Чен помолчал. За его тяжелым, невозмутимым спокойствием угадывалась опасная мощь, крикливая же суетливость Гранди свидетельствовала скорее о страхе и неуверенности.

— Сегодня мы увидим конец Генеральной Ассамблеи. — Теперь голос Чена напоминал раскаты грома. — Конец ООН и Хейстингза.

— А также и ваш, мадам, — издевательски поклонился Гранди.

— Может, и так, — пожала плечами Агнес Хаббард. — Нужно, конечно, учесть, что Парламент не имеет финансовых ресурсов Организации Объединенных Наций.

Она взглянула Чену прямо в глаза. Ну да, вспомнил Седрик, ведь Джетро так и говорил — “Стеллар Пауэр” финансирует как официальную деятельность ООН, так и тайные операции Хейстингза.

Гранди стиснул кулаки, отпустил очередную язвительную реплику, но Седрик уже не слушал, а только смотрел. Иссохшие старческие руки, пятнистая, похожая на грязный пергамент кожа. Узкие, густо поросшие волосами запястья. И все же было в этих руках что-то мучительно знакомое — так же, как и в длинном костлявом лице. Одного за другим Седрик перебирал в памяти воспитанников Мидоудейла. Мидоудейл, конечно же, Мидоудейл — вся его жизнь прошла в Мидоудейле. Кто-то из них, но кто же, кто же? Ускользавшее воспоминание приводило в тихое бешенство. Кто?

А вот бабушка не проявляла ни малейшего беспокойства, она говорила точно так же, как и всегда — кратко и уверенно.

— Существуют, однако, обстоятельства, несколько омрачающие вашу радость по поводу Китая.

— Почему вы так думаете?

— Потому, что до настоящего момента в Парламенте заседали так называемые “временные” делегаты — люди, назначенные вами лично. Теперь же — если я верно понимаю ваши правила — их сомнительные полномочия прекращаются.