— Холливэй! — с упрёком обратилась к нему Инга Марушевич, поминая его тем именем, которое он хотел бы навеки схоронить — это было имя героя его сна — самодовольного и жуликоватого сыщика, который находил извращённое удовольствие в том, чтобы подставлять невинных и подсиживать коллег.

— Холливэй, — сказала ему Инга. — С каких это пор вы так трепетно стали относиться к своим костюмам? Я помню, вы были величественно-небрежны к своей внешности подлинного героя-любовника.

— Ну что же было делать! — развёл руками Моррис, балансируя в узком промежутке между угрожающими его элегантности кучами. — Я был вынужден держать минор! Ты не представляешь, все дамы в отделе пытались меня заарканить! Мне приходилось делать мрачную мину и притворяться мизантропом!

Он выбрался с загаженного луга на край его, к густым шаровидным зарослям, усаженным чудесными цветами — теперь запахи сливались и порождали необыкновенное сочетание поэзии и прозы.

— Здесь нет кукарачей? — опасливо спросил Моррис, вынюхивая в узких проходах между пышными кустами.

— Кукумачей. — поправила его Инга. — Нет. Близится утро, а они ночные животные, и на дневной сон уходят в пещеры.

— Оставляя нам все плоды своих трудов. — пробормотал Габриэл.

— Эй, идите сюда! — закричали невидимые в зарослях Заннат и ослик. Вот у кого не было проблем — эти двое были старыми друзьями!

— Насчёт плодов — это верно! — засмеялась девушка.

Она пошла впереди, раздвигая хвостами смыкающиеся бока кустов, а следом шёл Моррис, собирая на свои безупречные чёрные брюки лёгкую пыльцу цветов. Да, оделся он неподходяще.

Занната и осла они обнаружили, сидящими перед яичной кладкой — в углублении земли лежали кучкой крупные, крупнее страусиных, яйца с тёмно-зелёной скорлупой.

— Вот, это и есть яйца кукумачей. — с непонятной гордостью произнёс Пач.

— Так это птицы?! — изумился Моррис. — Какого же они размера, что валят такие кучи?!

Спутники героев весело расхохотались.

— О, нет, Габриэл! Кукумачи не птицы! — со смехом сообщила Инга. — Да какая тебе разница. Главное, что кладку мы нашли.

— А ворокачи тоже несут яйца? — спросил Заннат, весьма заинтересованный этими крупными плодами, плотненько лежащими в земле.

Тут кладка дрогнула и стала отчего-то углубляться в яме — яйца тихо зашевелились.

— Вылупляются… — очарованно произнёс Ньоро.

— Какое там! — бросил осёл, поспешно выкатывая копытом верхнее яйцо и примериваясь к следующему.

— Нет, они не вылупляются. — Инга присела на корточки и тоже стала вытаскивать яйца из ямы. — Это лильмобл натаскал добычу с поля. Он ворует у кукумачей яйца и утаскивает к себе в нору. Мы ищем такие кладки, чтобы собирать яйца. Лильмобл умеет отличать созревшие от несозревших и отбирает их. Не всё, Моррис, что валяется на поле, есть навоз. Так воняют несозревшие яйца кукумачей. Хорошо, что не наступил и не раздавил — вот тогда бы ты понюхал! Мы ждём ночи, чтобы выходить на поиски таких кладок. Это консервы.

— Консервы?! — изумились гости.

— Да, природные консервы.

— Вам понравится. — пообещал ослик. — А я пойду и поищу консервы ворукачей.

Инга достала из заплечной сумки сетку и стала складывать в неё крупные тёмно-зелёные яйца.