Это было незабываемое зрелище. Робот ни разу не промахнулся. Каждый снаряд, каждый луч смертоносной энергии находили свою цель, рядами кося истекающих кровью зоников. Задние проталкивались вперед, оскальзываясь в кровавом месиве, горя страстным желанием получить свою долю свинца, стали или смертоносной энергии. Казалось, мужчины, женщины и дети рвутся вперед с одной-единственной целью: умереть. Большинство производили впечатление совершенно обезумевших; в каком-то смысле они больше напоминали машины, чем несущий им смерть металлический монстр. А ведь они были — или могли быть — людьми, способными любить, ненавидеть, радоваться, печалиться… В общем, людьми. В некотором роде все они были наемниками — обманутые обещанием бог знает чего, преданные и с помощью химии превращенные в дешевое «пушечное мясо». Убивать их было делом не чести, а выживания.

Стелл отвернулся. Было нестерпимо больно сознавать, что сначала над этими людьми надругались, а теперь и он сам довершал начатое; сознавать — и все же позволять бойне продолжаться. Однако он не мог поступить иначе — это означало бы предать тех, кто доверял ему. Но в глубине души Стелл поклялся найти тех, по чьей вине могло происходить подобное, и заставить заплатить за все.

Оглянувшись по сторонам, он увидел, что большинство зоников как будто забыли о машинах и переключились на робота. Казалось, он притягивал их, словно пламя мошкару. Трудно сказать, действовали ли они по собственной инициативе или подчиняясь какому-то внешнему воздействию. Но во всех случаях это было к лучшему. По приказу Стелла машины сгруппировались, прибавили скорость и устремились прочь, во тьму. Опустив бесполезный бинокль, он с досады прикусил губу. Зоников использовали словно молот, чтобы заставить конвой двигаться вперед. Логически рассуждая, именно там их поджидает наковальня. И если они будут и дальше нестись в том же направлении, то наверняка врежутся в нее. Разум Стелла отчаянно заметался, пытаясь найти выход, но безрезультатно. Он почувствовал, что его охватывает паника.

Призвав на помощь всю свою волю и медленно, глубоко дыша, он расслабился, постаравшись выкинуть из головы все мысли и почти слыша, как Бык Стром говорит: «Когда дела идут совсем плохо, сынок, нужно на время отключиться. Эмоции мешают соображать. Ответ существует, но… Ты должен быть совершенно спокоен, чтобы услышать его. Постарайся ни о чем не думать, и ответ придет сам собой». Так оно и произошло. Не в силах сдержаться, Стелл громко рассмеялся, заставив ближайших к нему солдат удивленно переглянуться, пожать плечами и тоже расхохотаться. Еще одна байка, которую будут пересказывать в казармах.

Спустя несколько секунд и старшина Комо рассмеялся своим глубоким басовитым смехом — когда висящий у него на боку маленький тактический компьютер подтвердил осуществимость плана Стелла. Восхитившись простотой этого плана, Комо понял, что никому из офицеров такое решение не пришло в голову именно из-за его незатейливости и очевидности. «Быку оно понравилось бы», — подумал он, включил микрофон и сообщил остальным хорошие новости. Через несколько минут машины остановились. Солдаты попрыгали на землю, установили мины и построились в колонну по двое, с ранеными позади. По счастью, только одного раненого пришлось нести на импровизированных носилках. Отряд ускоренным маршем двинулся в путь, со Стеллом во главе и Комо в качестве замыкающего.