— Такая преданность у женщины к другой женщине! — вскричал Орфано, — а только что вы плакали, говорили о ревности. Нет, не за нею вы боитесь.

Взглянув пристально в глаза принцессе, он продолжал:

— Постойте! не замешан ли тут мужчина? Мужчина этот не был ли с вами на сцене? Не граф ли Шарполь? И не сказал ли я вам, что, может быть, в пылу схватки удар шпаги шпаги поразит его насмерть? Так это вы за него боитесь?

— Ну да! Я не хочу, чтобы он умер.

— Вы не хотите! А почему?

— Я люблю его!

— Гром и молния!

Орфано оттолкнул руку принцессы, сильнейший гнев отразился на его лице, но водно мгновение он овладел собой и сказал Леоноре:

— Я дал вам слово и сдержу его. Сегодня ни один волос не упадет с его головы. Сегодня Орфиза де Монлюсон останется свободной, а он останется жив. Но завтра принадлежит мне, и как ни велик Париж, а я сумею отыскать графа де Шарполя.

— Один на одного, значит?

— Капитану д'Арпальеру не нужно никого, чтобы отомстить за обиду маркиза де Монте-Россо! Оставайтесь с Богом, Леонора! А я иду к черту.

Он поспешно ушел. Выходя из аллеи, где осталась принцесса, он встретил Лудеака, который шел с озабоченным видом.

_ Я повсюду ищу вас, — сказал Лудеак, увидев его, — видите, вон там граф де Шиврю гуляет с Орфизой де Монлюсон? Сад почти пуст, ваши люди бродят под деревьями. Самая благоприятная минута! Подайте сигнал, и в одно мгновенье все будет кончено! Смотрите, вот и Шарполь там, как бы нарочно для того, чтобы его удобно было мимоходом хватить кинжалом! Ну же, начинайте охоту!

Но капитан покачал головой.

— Не рассчитывайте больше на меня. Сегодня утром я был ваш, сегодня вечером — я ничей, завтра — посмотрим…

Раздраженный Лудеак открыл было рот, но Орфано прервал его:

— Знаю, что вы собираетесь мне сказать: получил деньги, так и кончай дело. Но сейчас я не расположен объясняться. А деньги — вот они! Не хочу ничего отвечать, потому что не хочу ничего делать.

Капитан бросил под ноги Лудеаку толстый кошелек и, взяв висящий на шее серебряный свисток, свистнул три раза.

Вдоль деревьев скользнули и исчезли тени. Капитан не оглядываясь зашагал к выходу из сада.

16. Буря близка

Когда капитан ушел, Лудеак не стал терять времени на жалобы и сожаления. Он отыскал Цезаря, который уже терял терпение, любезничая с Орфизой, чтобы только задержать её, И, ударив его по плечу, шепнул ему на ухо:

— Дело сорвалось!

И, когда граф де Шиврю подал руку герцогине, чтобы проводить её в галерею, где танцевали, Лудеак прибавил тем же шепотом:

— Но, как мне кажется, с этим делом случилось то же, что бывает с нечаянно разорванной материей: можно зашить.

Этим, впрочем, не ограничились неудачи Цезаря в ночь после театра. Орфиза казалась рассеянной и поглощенной другими мыслями, пока он намеренно замедлил прогулку по освещенным аллеям. Придя на террасу сада, она поспешила оставить его руку и остановилась среди группы гостей, которая окружала принцессу Мамьяни, поздравляя её с успехом на сцене. Лицо Леоноры сияло таким торжеством, что Монтестрюк заметил ей это.

— Мы видели удалившуюся нимфу, а теперь видим возвращающуюся богиню, сказал он ей цветистым языком только что разыгранной пьесы.

— Это оттого, что я спасла от большой опасности одного героя, который и не подозревает того, — сказала она с улыбкой.

— Значит, этот герой вам дорог?

— Я и не скрываю этого.

— А! Так это она! — подумал Лудеак, не пропустивший ни одного слова из их разговора.