|
Но отряд янычар, на нашу беду, состоит эдак из двухсот воинов. Они нас видят – мы их видим… А Заруба сидит, на коне, закрывши глаза. И так проходит какое-то время, ну, а мы ж во все глаза смотрим на нашего атамана – ждем команды. Открывает он глаза и вдруг выдергивает из ножен саблю, а с другой стороны у него всегда под седлом еще и ятаган, и кричит «вперед!» Можешь себе представить - вдесятером против двух сотен?
Грицько Солод только головой задумчиво покивал, представив себе положение, в какое попали казаки. - Ну, а делать нечего – атаман уже мчится на ворога, как вихрь, раздавая с двух рук саблями направо и налево, - продолжал Лукьян. - Ну, мы ж, конечное дело, за ним. Завязали сечь. И вдруг, турки, не обращая на нас никакого внимания, начинают рубиться друг с другом – и рубка стоит меж ними страшная. А мы спокойно проходим сквозь их лагерь и исчезаем в лесу. С пригорка оглянулись – они уже последние друг друга добивали. Вот тебе истинный крест, - Лукьян вынул из-под ворота сорочки нательный крест и, перекрестившись, поднес его к губам. – Если б сам не видел, а кто рассказал – не поверил бы. - А правду говорят, что он сквозь двери запертые проходит? – спросил Грицько. - И такое я видел, - ответил Лукьян. – Как то добре мы выпили горилки с донцами в праздник Крещения Господня. Их человек тридцать приехали к нам на Сечь по приглашению атамана. И вот что-то заспорили про древних витязей – какие чудеса они могли творить. А кто-то из донцов говорит вдруг, что нету, мол, сейчас на Сечи таких молодцов, чтоб, к примеру, вот взяли тебя в плен вороги, закрыли в мешок каменный, а ты – раз и вышел! Встает Гнат и говорит: «Только чтобы показать тебе, козаче, что запорожцы могут делать то, что творили древние витязи, закройте меня вот в этот чулан.» Начали донцы смеяться, говорить, что перепил ты, брат Заруба, а он глазом потемнел, как-то расправился телом, и опять говорит: «Закрывайте!» Заперли его в чулан, замок навесили, еще доской дверь подперли и сидят, хохочут. «Ну, как ваш батько - атаман припозорился? Где же он сейчас, что-то не видать его?» А Заруба сидит за столом на своем месте и говорит: «Да здесь я, братцы – донцы, где сидел меж нашего товарищества, там и сижу. А вы думали, что я в темнице до сих пор?» Что тут стало, брат Солод, ты себе представить не можешь. Донцы просто дара речи лишились. А ведь и я, как ни внимательно смотрел за действиями атамана, так и не понял, как он это сделал. Одно только понял, что он и не вставал со своего места, а нам всем виделось, что мы его в чулан закрываем. Как он смог нам всем показать, будто он в чулан заходит, понятия не имею. Но что было, то было. Как он сам потом мне объяснил: «Да я просто на вас морок навел, вот вы и видели то, что я хотел.…На самом деле, я даже со скамьи не вставал»…
14. ПЕРЕД ДОРОГОЙ...
В ожидании Янычара (путь в оба конца был неблизкий и времени достаточно) Гнат отправился в лагерь «водяных псов». При виде человека стая шакалов и лисиц, лакомившихся мертвечиной, с визгом и тявканьем ринулась прочь в чащу леса. Гнат прошел вдоль навеса, высматривая полезные трофеи, и обнаружил пять рушниц, а колчанов со стрелами и саадаков с луками вообще было немерянно. |
