Они присели в уголке, и Лукьян рассказал о ночном бое с горцами. Из его рассказа узнал Заруба, как с помощью нефтяной скважины егеря устроили взрыв огромной силы, после которого воевать было уже не с кем. Слушая Лукьяна, Гнат вдруг понял все, о чем хотел поведать ему старый воин, возникший около стародавней могилы из тумана.

           А Янычар уже стоял рядом, как человек, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, когда же хозяин обратит на него внимание.

           Заруба поднялся и обнял коня. Нашарив в кармане огромных штанов, необъятных как Азовское море, яблоко, несколько штук которых всегда носил с собой для угощения коня, он протянул его Янычару,  и тот, мягко взяв его с ладони хозяина своими бархатными губами, захрустел угощением.

          - Зараз будет нам работа, друже, - сказал Гнат, почесывая коня за ушами. – И ты должен будешь эту работу сделать сам-один, понимаешь? Надо будет табун дикий привести вот прямо сюда. Сможешь?

          И конь, уже в который раз, удивил Зарубу, закивав по-человечески сухой, породистой головой.

          Объяснив Лукьяну, что он намеревается сделать, Гнат велел открыть ворота загона для скота и держать их постоянно открытыми.

          - Как же ты в одиночку загонишь табун? – удивленно спросил побратим. – Ты ж сам знаешь, что не менее трех табунщиков надо, чтоб только собрать табун. А еще гнать его прямо сюда, в загон… Как ты собираешься все это сделать в одиночку?

           - Долго объяснять, брат! Но с Божьей помощью сделаю! А табун не я, а Янычар пригонит, а потом вернется за мной. А ты оседлай-ка его, пока я казакам наказы дам.

            Заруба быстро собрал казаков и отобрал из них два десятка самых отважных и отчаянных. Он коротко рассказал им о замысле горцев и о том, как они должны будут этот замысел сорвать. Приказав казакам готовиться, он оставил охрану для раненных, назначив Лукьяна старшим в свое отсутствие, поставив ему главную задачу: не допустить прорыва горцев, если таковой случится, к кошаре. Отдав необходимые указания, Заруба отправился к Янычару, который уже в нетерпении бил копытом землю, предчувствуя боевую работу.

           Легко вскочив в седло, Заруба разобрал поводья и легким наметом поскакал в сторону бывшего лагеря психадзе, очень надеясь на то, что табун «водяных псов» все еще пасется в знакомом распадке, а не ушел выше в горы, где найти его будет не так-то просто…

            На удивление быстро Гнат нашел распадок  и увидел табун. Запасов травы, густо покрывающей склоны распадка, хватило бы до конца лета еще на два таких же табуна, хотя и в этом Гнат насчитал не менее тридцати голов.

           Укрываясь в густых зарослях орешника, Гнат на сколько мог, приблизился к табуну, и дальше, чтобы лошади не учуяли его, не пошел. Встав с коня, он потрепал его за холку и, легонько шлепнув по крупу, одними губами произнес: «Ну, друже, гони»!

           Янычар спокойно вышел на поляну и сделал круг, высматривая возможных соперников. Опытный глаз боевого коня сразу определил, что кони, хоть и низкорослые, но крепкие и подтянутые. Он не увидел ни одного провисшего крупа, покатой спины, сбитой холки.