—И главное — давать ей деньги или не давать?!

Оба представителя сильной половины ответили одновременно. Лешка энергично кивнул, а Крыс не менее энергично рыкнул. Тамара грустно констатировала:

—Ох и пожалею же…

                                                            ***

Только к десяти часам Лельке удалось уговорить кота поучаствовать в расследовании. Ленивый Коська вначале и слушать ее не хотел. Вальяжно развалился в своем любимом кресле и притворился спящим.

Взволнованная Лелька бегала по комнате, произносила страстные монологи, а Коська демонстративно посапывал. Только левое ухо слегка подрагивало, да изредка подергивался кончик пушистого хвоста. Иначе Лелька поверила бы: кот мирно дремлет.

Никакие улещивания не заставили вредное животное взглянуть на хозяйку. Лишь когда отчаявшая Лелька пригрозила занять у младшей сестры на сегодняшнее утро Крыса, кот как-то отреагировал. Неохотно сел и укоризненно уставился на хозяйку. Холодные серебристые глаза ясно говорили Лельке: «Дела… До примитивного шантажа опустилась…»

Порозовевшая от смущения Лелька снова принялась объяснять Коське, что именно она от него хочет. Кот слушал и периодически зевал. Лелька нервничала и повторялась. Время неумолимо шло, бежало и даже летело. Лелька суетилась и прыгала вокруг Коськиного кресла. Слов у нее уже не хватало, она не заметила, как перешла на жесты, коту это совсем не понравилось.

Когда Лелька в третий раз сунула Коське под нос «Поляроид», кот не выдержал. Презрительно фыркнул, спрыгнул на пол и потрусил в прихожую.

Лелька, не веря в успех задуманного, растерянно пробормотала:

—Что, так сразу?

А Коська уселся на коврик и стал гипнотизировать взглядом входную дверь. На хозяйку кот не смотрел. Принципиально. Она испортила ему день!

                                                ГЛАВА 6

Таксист затормозил у нужного подъезда, услужливо распахнул перед странными клиентами дверь и вздохнул с невольным облегчением, когда они покинули машину. Он машинально открыл «бардачок», извлек какую-то тряпку— обычно он использовал ее для протирки стекол — и размазал по широкому лицу испарину.

Тронуться с места бедняга не смог, слишком дрожали руки, поэтому он просто провожал взглядом пассажиров. Самых необычных, наверное, за его многолетнюю практику.

По выложенной цветной плиткой дорожке к дому неспешно двигалась молоденькая девчонка в джинсах и короткой кожаной куртке, увешанная малыми и большими цепочками и даже цепями. На тонких пальцах одной руки страшно топорщился массивный кастет, в другой девчонка крепко сжимала резиновую дубинку. На худеньком плече болтался дорогой фотоаппарат, на шее — не менее дорогой «Поляроид», с ним соседствовала полукилограммовая  гирька на широкой шелковой ленте.

Лица пассажирки таксист за дорогу так и не рассмотрел, хоть и искренне старался. В память врезалась лишь засаленная кожаная кепка, надвинутая на самые брови, тяжелые, похоже мужские, очки и небрежно размалеванные яркой помадой пухлые губы. Да еще редкого пепельного оттенка волосы, неопрятными сосульками падающие на лицо и спину.

Короче, девчонка имела вид настоящей уголовницы, и пожилой таксист всерьез опасался, что уже к вечеру ему придется давать показания в милиции.