— От Лью? Но это же глупо! Он никогда не причинит мне вреда!

— Сознательно, быть может, и не причинит. Но как долго ты надеешься удерживать его на грани закона, что так важно для него? Он не сможет оставаться в этом положении до бесконечности, и когда он упадет — на ту или иную сторону — ты, дорогая, имеешь все шансы упасть вместе с ним.

— Ты переоцениваешь наши отношения. А еще, мне кажется, ты лицемеришь.

— Я занималась любовью с твоим братом, поскольку мне это было приятно. Не скрою, я была сильно привязана к нему, а он ко мне; возможно, из-за этого я вмешиваюсь в твою борьбу с семьей Леонфорте, — Веспер покачала головой. — И при всем этом он никогда не говорил мне о причине вражды между двумя семьями.

— Я тоже не скажу, — отвернулась от Веспер Маргарита.

— Правда? Но это же странно. Я — единственная, кто поставляет тебе разведданные нишики, и они дают тебе возможность иметь преимущество перед Чезаре Леонфорте и прочими донами.

— Семья есть семья. Ты опоздаешь на рейс, — холодно заметила Маргарита.

Помолчав немного, Веспер кивнула.

— Ты права. Пойду переоденусь.

Когда она скрылась из виду, Маргарита некоторое время сидела задумавшись. Потом сняла трубку телефона и позвонила дочери. Кроукер ощутил приступ боли. Он знал, что эта боль — от жалости к Маргарите. Слыша, как меняется ее голос при разговоре с Фрэнси, он еще острее ощутил, как скучает по любимой, как презирает себя за то, что вынужден за ней шпионить.

Положив трубку, Маргарита достала два небольших чемодана и поставила их у двери. С минуту она стояла, молча глядя на них, словно пытаясь усилием воли заставить их исчезнуть, изменить нынешнее состояние дел, а может быть, и будущее. Затем она отвернулась, и детектив догадался, что идет Веспер. Он вытянул шею, чтобы лучше увидеть эту женщину, и застыл. Она была одета в черные джинсы, мужскую рубаху с распахнутым воротом и безразмерную кожаную куртку «Клод Монтана». Массивная связка красного нефрита охватывала шею. Кроукер, не веря своим глазам, смотрел на коротко остриженные черные волосы женщины: классный парик, однако! Огромные васильковые глаза совершенно изменились под цветными контактными линзами — стали карими, лучились жизненной энергией и незаурядным умом. Только пухлые губы без малейшего намека на помаду остались прежними. Нечего сказать: «Пойду переоденусь»! Хамелеон в очередной раз сменил окраску. Что же за создание эта Веспер? Детектив припомнил приметы особы, которые он штудировал, ожидая Архам у входа в галерею Филлипса. И, как он только что понял, ему лучше постараться забыть их и начать все с нуля. Его традиционные понятия о женственности и мужественности никак не подходили для мира, в который он окунулся. И если он не сможет избавиться от застарелых предрассудков, ему никогда не разрешить загадку Веспер Архам.

Тебе, остающейся,

Две разных осени.

Токио

Лето 1962 — осень 1971

Тогда, летом 1962 года, Цунетомо Акинага был сильным, крупным человеком, из него брызгала энергия, как сок из персика. Уже много лет он был оябуном клана Сикей. «Сикей» в переводе означает «строгое наказание», и Николас часто думал в те дни, как может у семьи быть такое предназначение. Объяснить это ему, казалось, не готов был никто, и меньше других — сам Цунетомо, обладавший чувством юмора профессионального комика. Старик — он был значительно старше, чем это казалось на первый взгляд, — способен был без конца сыпать шутками, от которых мальчишки просто заходились от смеха.

Мальчишки — это Оми и Хачи, его младший и средний сыновья, а также Николас. Тецуо, старший сын, который со временем должен был заменить отца на посту оябуна, в то время отсутствовал.