— Акинага-сан, — продолжал он, — половину своего рабочего времени я провожу среди американцев и смею вас заверить, что не уважаю их. Считаю, что они уничтожают нашу культуру, превносят в наше общество дух стяжательства и коррупции. Но есть люди, которые не подвержены растлевающему влиянию Запада, среди них и Николас Линнер. Но Теса этого не понимает. — На лице Акинаги появилась гримаса отвращения. — Мне кажется, он мечтает взойти на трон кайсё, хотя притворно утверждает, что сама идея кайсё для него неприемлема, поскольку при этом в руках одного человека сосредоточивается слишком много власти. Вот он и стремится разделаться с Линнером, чтобы доказать свое превосходство над всеми нами.

В словах Акинаги Усиба почувствовал неприкрытую ненависть к Тёсе и понял, что ему не хватает сейчас Оками, который, несмотря на все его недостатки, умел сохранять единство в рядах тайного совета. Теперь же между оябунами то и дело вспыхивала война, каждый из них тайно стремился к власти и очень мало заботился о том, что подрывает Годайсю, вредит их общему делу. В первый раз за все это время Усиба пожалел, что несколько месяцев назад сам приложил руку к тому, чтобы устранить кайсё.

— Я, как и все мы, давал клятву, — продолжил он, сжав кулаки, — Годайсю для меня превыше всего, потому что эта организация может сделать то, что правительству никогда не удастся — добиться господства на международном рынке, продавая любые товары — от компьютерных микросхем до оружия, от нефтехимических продуктов до наркотиков. Наша экономика хромает, прибыли падают, некоторые компании начали закрывать заводы, увольнять рабочих и служащих. Это немыслимо! Кроме того, наша банковская система начинает уже трещать по швам. Многие банки обанкротились, и это далеко еще не конец. А хитрые американцы мечтают, чтобы йена укрепилась. Они говорят, что это поможет им покрыть дефицит их торгового баланса. Но я-то знаю, чего они хотят на самом деле. Им известно, что крепкая йена задержит развитие нашей экономики, потому что из-за нее ухудшаются условия торговли на всех заморских рынках. Американцы сбросили нас в пропасть и хотят, чтобы мы никогда из нее не выбрались.

— Но весь этот хаос лишь играет на руку Годайсю, — заметил Акинага, — в такой обстановке есть все условия для нашего процветания и роста, разве не так?

Усиба кивнул.

— Согласен с вами. Вот и надо, чтобы тайный совет стремился только к достижению единственной цели Годайсю — всемирного экономического господства. И не отвлекался на другие, узко личные, мелкие дела.

— Они спустили с цепи всех собак, — тихо сказал он.

— Да, это так, — вздохнула Бэй. — Должно быть, у вас очень могущественные враги, Чы Гото.

— Думаю, что не только у меня, но и у вас...

Бэй строго взглянула на него.

— Каждый год я трачу уйму денег, чтобы врагов у меня не было. — Она еще ниже пригнулась к земле у холмика, за которым они укрылись.

Беглецы находились примерно в трехстах ярдах от дороги, Николас уже мог разглядеть, как автобус, в котором они ехали, остановился у контрольного пункта. Солдаты облепили машину, а водитель, держа руки за головой, отвечал на вопросы офицера.

— Их слишком много, — сказала Бэй, как бы размышляя вслух. — Нам никогда не добраться до Ку Чи.

— В таком случае вернемся в Сайгон.

— Невозможно. Уже четвертый час утра. Рассветет раньше, чем мы доберемся туда пешком, и нам негде будет укрыться. Кроме того, мне кажется, что не успеем мы тронуться в путь, как нарвемся на еще один контрольный пункт.