Николасу потребовалось почти два часа, чтобы добраться до того места, где около мины-ловушки они видели скелет овчарки. Большую часть пути он протащил Бэй на плече, стараясь поскорей вытащить ее из подземелья. Ничем другим он помочь ей не мог. Один раз он почувствовал, что где-то рядом находятся солдаты, и сумел избежать встречи с ними.

Наконец можно было отдохнуть. Николас положил девушку на землю и постарался внутренним взором проникнуть в ее организм. Состояние Бэй было тяжелым, она очень ослабела, кроме того, ей грозило заражение крови: рану следовало обработать, дать девушке антибиотики, а у Николаса с собой никаких медикаментов не было. Оставалось одно — сосредоточить всю свою энергию, чтобы помочь ей справиться с угрозой заражения. Этого он добился, однако сделать так, чтобы рана совсем затянулась, Николасу не удалось. Он еще раз окинул взглядом девушку и вдруг заметил, что ее локоть почти коснулся выходящего на поверхность взрывателя осколочной гранаты. Слава Богу, взрыва не последовало.

Через некоторое время, подхватив Бэй на руки, Николас протиснулся через дверцу тоннеля и очутился в камере с водой. Она доходила ему до пояса. Теперь Николасу предстояло нырнуть, пройти еще через две двери, но чтобы девушка при этом не захлебнулась. Ее тело тянуло его вниз, запутывалось в проводах и проволоке, корягах и всяческих отбросах, но он все-таки выбрался к реке и поплыл к противоположному берегу. Не успел Николас вытащить Бэй из воды, как девушка закашлялась, и он увидел, что она пришла в себя.

— Господи, что со мной такое? — прошептала она в полузабытье.

— Белый фосфор. Я вырезал горящий участок кожи. Теперь все хорошо, успокойся.

Рассвело. В кустах запели птицы; зажужжали какие-то насекомые; утренний ветерок принес с плантаций крепкий запах эвкалипта. Эти плантации появились здесь уже после того, как американцы во время войны обработали этот район ядовитыми химическими веществами.

Линнер тронул Бэй за плечо.

— У тебя нет сил, но надо идти. Я помогу тебе добраться до врача.

— Не стоит беспокоиться, — раздался резкий голос откуда-то сверху. — Теперь за вас обоих отвечаю я.

Николас поднял глаза и увидел человека с пистолетом, его дуло было опущено вниз. Человек был одет в форму сайгонской полиции. Это был тщедушный вьетнамец, лицо у него было хитрое, глаза и зубы — желтые. Когда-то Синдо говорил о таких: «хищник из темной подворотни».

Вьетнамец представился:

— Старший инспектор Ханг Ван Кьет. — И скомандовал: — Встать!

— Я гражданин... — пытался было протестовать Линнер.

— Я сказал: встать! — повторил инспектор и прицелился в Николаса.

Тот встал, с трудом приподняв Бэй, и приговорил с мольбой:

— Ради Бога, помогите! Девчонке плохо. К ее бедру прилип фосфор и загорелся. Я вырезал кусок кожи грязным ножом. Видите, ее знобит? Наверное, началось заражение. Надо скорее доставить ее в госпиталь.

Ван Кьет спустился с откоса и уставился в бледное, изможденное лицо Бэй. Дулом пистолета он разворошил окровавленную повязку на ее ране, и девушка, вскрикнув, снова едва не потеряла сознание. Инспектор, помолчав, спросил:

— Вы находитесь в запретной зоне.