— А ты не знаешь, для чего он используется? — спросил Тати.

— Обычно как источник радиоактивных материалов, — с заметным волнением ответил Николас. — Наверное, это связано с тем, о чем я говорил. Вы собирали данные на Абраманова?

— Пытались, но так ничего и не добыли, — проворчал Тати. — Ведь это Россия! Бюрократы там сейчас борются за выживание, и им неохота копаться в биографических данных своих бывших граждан. Каждый раз, когда выходишь на какого-нибудь растерянного чиновника, оказывается, что он на этом месте лишь вторую неделю.

Ван Кьет в раздумье постукивал по верхней губе пустой пивной бутылкой, потом заявил:

— А вы знаете, в Сайгоне есть человек, который смог бы помочь. Он прибыл четыре дня назад, проездом из Бангкока в Осаку, но, судя по паспорту, выехал он из Москвы. Я видел докладную — там упомянуто о прибытии нескольких русских. Здесь их смертельно ненавидят, проклинают, избивают и грабят. Мы постоянно получаем жалобы от американцев, которых принимают за русских.

— Пусть он русский, — сказал Николас, — но это вовсе не означает, что он может знать что-нибудь об Абраманове.

— Нет, может. — Ван Кьет обнажил в улыбке желтые зубы. — Если Абраманов — ученый-ядерщик, этот человек мог знать его. Поскольку он — один из руководителей Курчатовского института атомной энергии в Москве.

— А что он здесь делает? — спросил Николас.

— В Сайгоне, — Ван Кьет поднялся, включил двигатель и стал поднимать якорь, — ему нужно одно из двух; либо деньги, либо перспектива.

— Может быть, то и другое, — сказал Тати, ставя холодильник под скамейку. — А это значит, что направляется он прямехонько к Року, в Плавучий город.

— Я ищу Джона Джея Архама, — окликнул он какого-то рабочего. В конторе сказали, что он где-то здесь.

Рабочий указал на заброшенное здание.

— Он там, внутри. Блондин. Его нельзя не заметить. Дает указания, где положить взрывчатку — здание собираются взорвать.

Он протянул Кроукеру каску.

— Вот, наденьте это на голову. Так положено, даже если входишь в здание, чтобы помочиться.

Кроукер поблагодарил рабочего, водрузил на голову каску и вошел в здание. Напасть на след Архама не составило труда — его компания, занимавшаяся подрывными работами, была крупнейшей в регионе. Чаще всего Джон бывал на объектах, и служащие его конторы направляли туда потенциальных клиентов.

В здании были мрачные, абсолютно голые своды, скрипучие деревянные балки, открытые металлические фермы. Пахло пылью и краской. Спасаясь от холода, бездомные содрали здесь всю изоляцию с труб. Видимо, это не дало им погибнуть от холода, но один Бог знает, что сделали с их легкими асбест и стекловолокно.

Пробираясь среди вывороченных камней, Кроукер наконец увидел группу людей, столпившихся там, где сходились четыре балки, вмурованные в бетонный пол. Взвизгивала, вздымая облака цементной пыли, скоростная дрель. Рядом с ней стоял огромный белокурый мужчина и отдавал краткие распоряжения.

— Мистер Архам? — крикнул детектив, но его никто не услышал. Наконец, дрель замолкла, и огромный человек взглянул на него.

— Лью Кроукер. — Детектив показал ему свой жетон. — Вы не уделите мне минуту?

Блондин сказал что-то одному из рабочих, и когда дрель снова завизжала, снял защитные очки из толстого пластика, сорвал маску, закрывающую нос и рот, и подошел к Кроукеру.