— В Красных Оврагах или в больнице? — решила уточнить я, но тут же продолжила: — Очень милый город, и учреждение у вас образцовое.

— Все благодаря Аркадию Александровичу, — кивнула она. — Надеюсь, без него не захиреем. Вы к нам насовсем?

— Нет, жду, когда травма заживет, и домой. Я на машине приехала, — решила пояснить я. — Оставить ее тут не могу, а колено побаливает.

— После компресса станет лучше, — заверила Соня. — Хоть до Камчатки доедете!

Она проворно разматывала широкий бинт своими тонкими пальчиками.

— Далековато будет.

— А вы сами откуда?

Я ответила, а она нахмурилась, очевидно гадая, насколько далеко отсюда находится мой дом.

— Больше трехсот километров, — пришла я на помощь.

— Далеко. Вряд ли часто будете приезжать… к сестре, — смутилась она.

— Посмотрим, — улыбнулась я. — Кажется, мы нашли общий язык.

— Это хорошо, жаль только, что Аркадий Александрович этого не увидит.

— Может, и к лучшему. Он ведь не пожелал встретиться со мной при жизни, — внезапно разоткровенничалась я.

Видимо, пары́ настойки, которой девушка обрабатывала колено, действовали на меня одурманивающе.

— Я думаю, просто не успел. Человек занятой очень был: семья, больница, новый проект. Да и поиски он начал не так давно, — она осеклась и опустила взгляд в пол.

— Мне уже рассказали, что вы были невольным свидетелем драмы, когда Людмила Борисовна обнаружила письмо в его рабочем компьютере с просьбой отыскать дочь.

— Ну, там не просьба была, а результат, — робко глянула на меня Соня.

— Результат чего? — осторожно уточнила я.

— Поисков, — ответила медсестра. — Ваших.

— Наших или моих? — решила я конкретизировать.

— Ваших, Майя, о сыне ведь он знал.

— Каком сыне? — Я непроизвольно дернула ногой, чуть не угодив Соне по носу.

Она подняла на меня глаза и положила рулон бинта рядом со мной на кушетку.

— Вашего брата, по всей видимости.

— Я одна в семье.

— Ну и Ярослава одна, — Соня склонила набок голову. — Я, наверное, не должна вам все это говорить, но так долго держала в себе. Теперь, когда Аркадия Александровича с нами больше нет, должно быть, пришло время рассказать… В тот день, когда Людмила Борисовна заглянула в монитор его компьютера, с ней случилась настоящая истерика. Мы с Раисой Дмитриевной еле успокоили ее, а когда Иванову удалось наконец увести в ординаторскую, мне надлежало кабинет закрыть. Ключ был в кармане у Людмилы Борисовны, и я решила посмотреть на рабочем столе Аркадия Александровича, не оставил ли он там свой. И невольно, честное слово даю, я не собиралась, увидела то, что было написано в том письме.

Девушка покраснела, явно стыдясь того, что прочитала чужое послание, а, может быть, и того, что рассказывает мне все это.

— Что там было? — откашлялась я.

— «Аркадий, в прикрепленном файле контакты твоей дочери Майи. Учитывая наличие сына, многодетный, стало быть, отец. Жму руку», — процитировала Соня. — Я помню слово в слово, оно мне ночами снилось, письмо это несчастное!

Несло ли письмо несчастье или это был оборот речи, было мне неведомо, я лишь сказала:

— Спасибо!

— Да ерунда. — Девушка провела рукой по повязке. — Плевое дело.