Мало того, что ночью я почти не спала, а днем меня постигло разочарование, когда на встречу не явился загадочный автор посланий, так еще и два сотрудника автосервисов один за другим попадают в больницу, причем один из них умирает.

Вещи остались в машине, но о них я думала в последнюю очередь. Разувшись, я рухнула на кровать без сил, уверенная в том, что тут же отключусь и просплю до утра, несмотря на ранний час.

Не тут-то было, я лежала в кровати и рассматривала потолок, выложенный посеревшими пластиковыми плитками, и пыталась рассуждать.

Я получаю сообщение, из которого следует, что мой отец убит. На следующий день со мной связывается нотариус: оказывается, кто мой родитель, известно, но он, увы, мертв. В новом письме мне назначают встречу, не отказываясь от версии убийства. Но вокруг все ясно дают понять: все мы смертны, и во всех отношениях положительный герой Иванов это подтвердил, скончавшись от проблемы с сердцем.

Помимо меня у Аркадия Александровича имеется еще двое детей: дочь, счастливица, росшая в полной семье, и некий сын. Ни имени, ни даже возраста, а уж тем более места жительства отпрыска мне неизвестно.

Есть ли у кого-то, кроме самого Иванова, который уже точно ничего не расскажет, информация о нем? Кто он и где его искать? Эти сведения почти наверняка могут быть у московского друга отца, который помогал ему с поисками, и, вероятно, у Громова, нотариуса, который зачитывал мне завещание.

Ведь если что-то перепало мне, то должно было достаться и сыну. Но я не была уверена, что подобная информация может предаваться огласке.

Возможно, искать парня и вовсе не надо и он обретается поблизости? Неожиданная мысль пронзила меня: а что, если автор посланий и есть мой брат? Тогда логичнее было бы написать: «Я знаю, кто убил нашего отца» вместо «твоего». Впрочем, главным в послании была вовсе не формулировка, а желание заставить меня сомневаться в естественных причинах смерти Иванова или просто запугать. Но какая цель у такого устрашения? Вынудить сидеть дома и не ехать на похороны или, напротив, выманить меня сюда? Женщины любопытны, и отправителю это должно быть известно, а потому подобное письмо могло с одинаковой долей вероятности привести к обоим результатам.

Так или иначе, в итоге я здесь, но ни аноним, ни брат, будь это один человек или два разных, так и не появился.

Когда я уже пребывала в полудреме, телефон ожил — звонил Ромка.

— Ты вернулась? — с места в карьер начал он.

— Нет, — призналась я. — Мне кажется, отца действительно убили.

— Это из-за дурацкого письма?

— Он собирался строить в городке реабилитационный центр, на что выбил немало бюджетных средств, которые привлекали некоторых лиц.

— И его решили просто убрать? Возможно, конечно… Но мой тебе совет: тикай оттуда! Не ровен час…

— Проблема в том, — не дослушала я Ромку, — что умер он от сердечной недостаточности.

— То есть сам?

— Похоже на то. Хотелось бы выяснить.

— Майя, послушай старшего брата: собирай вещи и возвращайся. В Оврагах этих может быть опасно, тем более если мужика, — Ромка избегал называть Иванова моим отцом, — убили.

— У меня тут защита есть, не переживай! Епифан собственной персоной явился.

— К тебе? — не понял брат.

— Говорит, что нет. Мы ведь не были знакомы, — напомнила я. — Приехал с культурной миссией. Помнишь, Лиза про музей скрипки рассказывала?

Но, кажется, Ромка уже слушал меня вполуха, потому что я услышала, как он позвал:

— Милая, ты в курсе, что Епифан в Красных Оврагах? Как и наша Майя, представляешь?

Послышался шорох, а потом я услышала в трубке Лизавету Степановну.