— Не поняла, — возмущалась Лиза. — Вы что, встретились там?

По всей видимости, моя двоюродная невестка была не в курсе местонахождения Лукина, и это обстоятельство ее разозлило. Она привыкла держать бывшего на коротком поводке.

— Сама удивлена, сказал, что пожаловал с культурной миссией от нашей филармонии, будет нести музыку в массы.

— А тебе-то что? — услышала я справедливое Ромкино возмущение на фоне.

Далее последовала взаимная перебранка, свидетельницей которой я быть не хотела, а потому быстро простилась с Лукиными-Бубликовыми.

Возмущение Лизаветы Степановны было мне понятно: с Епифаном они держали связь, слишком тесную для бывших супругов. Она привыкла знать, не только где и с кем он находится, но и что ест на обед или читает на ночь. Но в этот раз скрипач предпочел не ставить бывшую жену в известность о том, куда направляется. По большому счету, это было только их делом, но что-то не давало мне покоя. Что, если это все как-то связано: гибель моего отца и появление Епифана на родной земле.

От догадки, которая пронзила меня, словно кинжал, я подскочила в кровати. Лукин может быть моим братом! Вот и причина его появления в этом городке: пожаловал за наследством. Почему тогда не явился на похороны? Не отпустили из филармонии? Я схватила телефон, чтобы срочно проверить афишу. В выходные давали сразу два концерта, но узнать, заявлен ли был Лукин в составе оркестра, было невозможно.

Не исключено, что причина игнорирования им похорон могла быть другой. Я стремилась проводить родителя, которого никогда не видела, в последний путь, чтобы закрыть свой гештальт. Не сделай я этого, упустила бы возможность увидеть отца, пускай и в гробу. Лукин же мог успеть свести с ним знакомство при жизни, и в подобных встречах не нуждался, а мог и вовсе их избегать. Например, если успел узнать о сложном характере сестры, которая не очень-то жаловала остальных отпрысков отца, и огромный синяк на моем колене — прекрасное тому подтверждение.

Могли у Епифана быть и другие мотивы. Возможно, никаких родственных чувств к покойному Иванову он не питал и явился сюда из прагматических соображений: за наследством.

Теперь наши случайные встречи с Лукиным казались мне уж очень подозрительными. Он мог следить за мной, это без сомнения. Городок, конечно, крошечный, но не настолько, чтобы ежедневно встречать Епифана на своем пути.

К Зинаиде Васильевне с конфетами я, само собой, явилась по доброй воле, подстроить это он никак не мог, но, вероятнее всего, и не желал: так уж вышло, что в то утро я явилась к старушке с благодарностями. Между прочим, наш разговор об Иванове он внимательно слушал. Может быть, из праздного любопытства, но не исключено, что все это касалось и его тоже.

Допустим, скрипач действительно решил устроить за мной слежку, но непонятно, для чего ему это нужно. Если его цель — наследство покойного, то куда логичнее отправиться к нотариусу и выяснить, причитается ли ему что-то, а не увиваться за мной по пятам. Вот только известно ли скрипачу о том, что отец оставил мне завещание, по которому четко определил, что именно я получу после его смерти, — большой вопрос. Возможно, он ждет, что я обращусь к местному нотариусу с вопросом о наследстве. И что тогда? Скрипач переживает, что в таком случае получит меньше?

Можно предположить, что отношения с Ивановым у него не сложились, а представить такое легко: я и сама не знаю, как отреагировала бы на неожиданное появление родителя, успей он явиться ко мне при жизни. Не исключено, что слышать бы о нем не захотела и захлопнула дверь перед носом, покажись он на пороге.

Допустим, Епифан с Ивановым не общался, он может не знать о существовании завещания и полагать, что я буду претендовать на имущество покойного вместе со всеми. О том, что по документам Аркадий Александрович мне чужой человек, Епифану вряд ли известно.