|
Эвелине стало неловко… Она должна была быть довольна произведенным впечатлением, но со свойственной ей чуткостью Эвелина поняла, что в глазах Анна-беллы отразилось не только удивление, но и безусловная тревога за свое место первой красавицы здешнего общества. Как ни печально, но это было проявлением обыкновенной зависти. Ей захотелось успокоить Аннабеллу, но она подавила это глупое желание. В конце концов, ничего не изменилось, и все поклонники ее богатой приятельницы останутся при ней. Мысль о зависти, однако, вызвала у нее подозрение, что недоброжелательство Афродиты к Психее тоже порождалось завистью. Видно, и бессмертные боги не избежали этого порока. Скорее всего именно так и было.
Не обращая внимания на встревоженное выражение лица девушки, Эвелина взяла ее за руку и еще раз высказала ей свою благодарность за ее бескорыстие.
– Я надеюсь, что ты довольна результатом. С улыбкой, которую Эвелина могла бы описать только как весьма прохладную и несколько натянутую, Аннабелла отвечала:
– Ну конечно, Эва! Как ты могла в этом сомневаться? Я уверена, что мистер Шелфорд будет очарован.
Взяв ее под руку, Эвелина направилась к двери. Она тут же пожелала узнать, откуда у Аннабеллы такое милое платье из голубого шелка, отделанное золотой тесьмой.
– От моей лондонской портнихи, откуда же удивилась та.
Надо заметить, что, если бы в это время к ним не присоединилась леди Эль, дальнейший разговор у них вряд ли бы получился. Привыкшая так долго царить в своем кругу, Аннабелла опасалась соперничества даже на самое короткое время, пока не спадет общий интерес к изменившейся Эвелине.
Леди Эль обняла Эвелину так крепко, что девушка едва могла вздохнуть. Она сказала ей на ухо шепотом, чтобы не услышала Аннабелла:
– Он будет поражен, милочка, и тогда мы увидим… о да, мы увидим!
Сердце Эвелины дрогнуло при этих словах. Она хотела возразить тетке, что все это чепуха, но слезы подступили к горлу. Леди Эль наконец выпустила ее из своих объятий и, нежно взяв за обе руки, сжала их в своих ладонях. Этот жест чуть не заставил Эвелину разрыдаться. Она всегда знала, что тетка любит ее как дочь, но в этот момент она по-настоящему поняла, насколько велика была эта любовь.
– Я не знаю, говорила ли я кому-нибудь из вас, – сказала леди Эль, меняя тему разговора, – что я сняла залу в гостинице «Георг», чтобы отпраздновать успех победителя. Я пригласила всех, о ком говорила Аннабелла. – Глаза ее блеснули. – К тому же нам только пойдет на пользу, если мы представим тебя всем джентльменам сразу, – шепнула она Эвелине. – Ему не повредит увидеть тебя предметом общего интереса! Чем больше сердец ты покоришь, тем больше он будет желать тебя.
– Прошу вас, не говорите так, – прошептала в ответ Эвелина. – У меня нет никакого намерения покорять кого бы то ни было.
Она верила, что говорит искренне, но по какой-то странной причине каждый раз, когда ее мысли обращались к Брэндрейту, она вновь и вновь задумывалась о том, понравятся ли ему новая шляпа, нарядное платье и хорошенькие серьги.
С тех пор как маркиз так неожиданно поцеловал ее и их отношения как-то уладились, Эвелину после его странного припадка у ее дверей постоянно будоражили неизъяснимые желания. Главным ощущением сегодняшнего утра была надежда; удивитЬ и взволновать Брэндрейта. Да-да, что бы там Эвелина ни твердила другим, ей этого хотелось. Эвелина сильно подозревала, что ее влечение к. маркизу начинает выходить за рамки благоразумия. Это пугало ее. Она была убеждена, что Брэндрейт никогда не ответит ей взаимностью. А значит, несчастной судьбы не избежать.
Как все это случилось, и так быстро? Она разглаживала свои белые перчатки, надеясь, что никто не сможет прочитать ее мысли. Неужели зерно любви проросло так быстро? Когда леди Эль сказала: «Он будет поражен», Эвелина чуть не вскрикнула от радости. |