Ее волосы были всклокочены, и на ней был лишь шерстяной плащ, накинутый на плечи. Хотя плащ почти волочился по полу, не оставалось почти никаких сомнений, что под ним ничего не было.

  - Яйца Одина, - прошептал Куин.

  Рэмси насмешливо улыбнулся в темной нише.

  - Только не благородный Гримм Родерик, верно, Куин? - прошептал он.

  - Сукин сын!

  Взгляд Куина задержался на нежных изгибах тела Джиллиан, когда та пробежала по коридору. Рэмси заметил, что первые лучи рассвета, проникающие в высокие окна, окрасили глаза Куина странным малиновым блеском.

  - Хорош лучший друг, а, де Монкрейф? Знал ведь, что ты ее хочешь. Он даже не предложил ей жениться. За просто так!

  - Только через мой труп, - пробормотал Куин.

  - Ее отец вызвал сюда нас троих, чтобы она могла выбрать мужа. И что же он делает? И ты, и я поступили бы благородно, женились бы на ней и дали бы ей свое имя, детей и приличную жизнь. Родерик соблазнил ее, и, теперь он, скорее всего, сбежит на закате, ты это знаешь. У него нет намерений венчаться. Если бы в нем была хоть капля благородства, он бы оставил ее тебе или мне - то есть тем, кто поступил бы с ней честно. Я же говорил тебе, что ты не знаешь его так хорошо, как думаешь.

  Куин гневно сверкнул глазами, и в ту же минуту, когда Джиллиан исчезла из виду, побрел прочь, что-то бормоча себе под нос.

***

  Этот день для Джиллиан был затянут дымкой счастья, единственным, что его омрачило, была встреча с Куином за завтраком. Он был чужим и отстраненным, совершенно не похожим на себя. На протяжении всего завтрака он как-то странно ее разглядывал, нервно ерзал и, в конце концов, ушел из-за стола.

  Пару раз она проходила мимо Рэмси, он тоже вел себя странно. Джиллиан даже не задумалась над этим; вероятно, еще сказывались последствия отравления, и она была уверена, что скоро они придут в себя.

  В ее представлении мир был великолепен. Она даже была безумно благодарна отцу за то, что тот вернул ей настоящую любовь. В приступе щедрости она решила, что все-таки является мудрой женщиной, как когда-то думала о себе. Она обвенчается с Гриммом Родериком и заживет счастливо.

  - Ну? - спросил Ронин Макиллих.

  Эллиот шагнул вперед, сжимая в руке пачку хрустящих пергаментов.

  - Тоби отлично справился, милорд, хотя мы не рискнули подбираться к Кейтнессу слишком близко. Ваш сын обладает таким же удивительным чутьем, как и вы. Более того, Тоби несколько раз удалось заметить значительную схожесть вашего с ним поведения: в езде на коне, во время спасения маленького мальчика и дважды - в обращении с женщиной.

  - Дай-ка взглянуть.

  Ронин нетерпеливо протянул руку и просмотрел рисунки один за другим, жадно разглядывая при этом каждую деталь.

  - Он красивый парень, не так ли, Эллиот? Посмотри на эти плечи! Тоби не преувеличивает, не так ли?

  Когда Эллиот покачал головой, он улыбнулся.

  - Да, он уже стал легендой, ваш сын. Вам надо было видеть, как он убил рысь! Порезал себе руку, чтобы вызвать ярость берсерка и спасти ребенка.

  Ронин передал рисунки сидевшему рядом с ним мужчине. Две пары глаз ледяной голубизны некоторое время разглядывали каждую линию.

  - Клянусь копьем Одина! - медленно воскликнул Ронин, дойдя до двух последних рисунков. - Она прекраснейшая из женщин, виденных мною в жизни.

  - Ваш сын считает так же, - самодовольно заметил Эллиот. - Он так же опьянен ею, как вы были опьянены Джолин. Она - та «единственная», милорд, в этом нет сомнений.

  - Они?.. - Ронин многозначительно смолк.

  - Судя по погрому, который Гаврэл учинил в Главном зале, я бы сказал «да», - усмехнулся Эллиот.

  Ронин и мужчина, сидевший рядом с ним, обменялись довольными взглядами.