«О Боже!». Весь пол конюшни устилал ровный слой черного пороха. Кто-то щедро посыпал камни, затем набросал сверху сена. Черный порох делали из смеси селитры, древесного угля и серы. Многие кланы для производства боеприпасов собирали селитру в конюшнях или вокруг них, но по полу был разбросан уже готовый черный порох, тщательно измельченный в однородные гранулы и обладающий смертоносными взрывными свойствами, к тому же размещенный с определенным умыслом. Это все отнюдь не было похоже на навоз, из которого получали селитру. Сочетание горючести сена с естественным изобилием свежего навоза превращало конюшню в ад, ожидающий взрыва. Одна искра - и она взлетела бы на воздух, как разорвавшаяся бомба. Упади одна лампа, или хотя бы масляная огненная капля, и здание вместе с половиной двора замка утонуло бы в пламени взрыва.

  Оккам тихо заржал, в его ржании слышался страх безысходности. Он был в наморднике, понял Гримм. Кто-то надел намордник на его коня и запер его в стойле, устроив смертельную ловушку.

  Он никогда не допустит, чтобы его конь снова обгорел, и кто бы ни придумал эту ловушку, этот человек достаточно хорошо знал его слабые места. Гримм неподвижно стоял в десяти шагах от двери - достаточно близко, чтобы можно было отбежать на безопасное расстояние, если загорится сено. Но Оккам находился в запертом стойле, в пятидесяти ярдах от безопасного места, и в этом заключалась основная проблема.

  Бессердечный человек на его месте повернулся бы и ушел. В конце концов, что такое конь? Животное, используемое человеком для своих целей. Гримм фыркнул. Оккам был царственным, прекрасным созданием, обладающим умом и такой же способностью страдать от боли и страха, как и любой человек.

  Нет, он никогда не бросит своего коня!

  Гримм едва успел додумать эту мысль, как что-то влетело в окно, и солома моментально вспыхнула.

  Гримм ринулся в пламя.

***

  Сидевшая в уютном кабинете Джиллиан рассмеялась, сделав шах и мат слоном, и украдкой выглянула в окно, что за последний час проделывала уже с дюжину раз, - она выискивала какие-нибудь признаки возвращения Гримма. С той самой поры, как она увидела, что он выезжал утром, она все время его высматривала. В тот момент, когда огромная серая туша Оккама медленно проплыла мимо кабинета, Джиллиан испугалась, что вскочит на ноги, как легкомысленная девчонка, и понесется бегом. Воспоминания о ночи, которую она провела, слившись с твердым, неутомимым телом Гримма, вызвали прилив крови к коже, обдавая ее таким жаром, на который не был способен ни один камин.

  - Несправедливо! Как я могу сосредоточиться? Играть с тобой, когда ты была маленькой девочкой, было куда легче, - пожаловался Куин. - Теперь я не могу думать как следует, когда играю с тобой.

  - Ага, это женские преимущества, - шаловливо протянула Джиллиан, будучи уверенной в том, что излучает недавно приобретенный чувственный опыт. - Разве я виновата, что твое внимание рассеивается?

  Взгляд Куина задержался на ее плечах, которые почти не прикрывало платье.

  - Я совсем не могу ни о чем думать, - заверил он ее. - Посмотри на себя, Джиллиан. Ты прекрасна!

  Его голос стих до таинственного шепота.

  - Джиллиан, девочка, мне хотелось бы обсудить кое-что с тобой.

  - Т-с-с, Куин, - она приложила палец к его губам и покачала головой.

  Куин отвел ее руку в сторону.

  - Нет, Джиллиан. Я достаточно долго молчал. И я знаю, что ты чувствуешь, Джиллиан.

  Он умышленно сделал паузу, чтобы подчеркнуть последние слова.

  - И я знаю, что у тебя происходит с Гриммом.

  Куин встретил ее взгляд спокойно, и Джиллиан моментально занервничала.

  - Что ты имеешь в виду? - уклончиво спросила она.