– С дороги, детка! – воскликнула мамаша Пропер, быстро входя в комнату.

В руках у нее была большая коробка. Посторонившись, Рейвен почувствовала себя еще более беспомощной и бесполезной.

– Весь яд высосал? – спросила мамаша Пропер, обращаясь к Слейту, и когда тот покачал головой, продолжала: – Дай я взгляну. – Она схватила его руку, сжала ее несколько раз, а затем проверила жгут и похвалила: – Отличная работа.

– Спасибо, – сухо сказал Слейт и снова стал высасывать и сплевывать яд. – Все, больше не могу. Дальше мне до него не добраться.

– Хорошо, теперь моя очередь. Возьми этот кувшин с водой и сядь на кровать.

Слейт сел и передал кувшин мамаше Пропер. Рейвен быстро опустилась на постель рядом с ним и взяла его правую ладонь в свои руки, словно хотела успокоить его. Слейт посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся, а затем сосредоточил все внимание на действиях мамаши Пропер. Порывшись в коробке, хозяйка вытащила из нее кожаный мешочек, высыпала оттуда немного какого-то порошка на кусок белой замши и, добавив воды, перемешала до образования кашицы. Еще раз внимательно осмотрев рану Слейта, она наложила на нее приготовленное снадобье и туго перевязала куском белой ткани. Довольная своей работой, мамаша Пропер сняла жгут с предплечья Слейта.

– Как выглядела гремучая змея? – спросила мамаша Пропер, убирая мешочек с лекарственным порошком снова в коробку.

– С ромбовидным рисунком на спине, длиной приблизительно пять футов, – ответил Слейт и пнул ногой лежавший на полу узел. Змея тут же вновь начала извиваться и кусать ткань.

– Это самая ядовитая разновидность из всех мне известных. Тебе повезло, техасец, что ты остался в живых. Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, как-нибудь оклемаюсь, – ответил Слейт.

– Может быть, нам лучше вызвать доктора? – спросила Рейвен.

– Доктор вряд ли чем-нибудь сможет помочь. Техасец все сделал правильно, а главное, быстро. Я наложила ему повязку с очень сильным зельем, которым пользуются команчи. Оно должно помочь, учитывая, что техасец – крепкий, здоровый парень.

– Меня и раньше кусали гремучие змеи, – сказал Слейт, – и я, как видите, остался жив. Наверное, мой организм обладает особой защитой против яда.

– Возможно, – согласилась мамаша Пропер. – Я слышала об индейцах, которые давали гремучим змеям кусать себя так, чтобы в их организм каждый раз поступала небольшая доза яда. И, в конце концов, они привыкали к нему, им больше не были страшны змеиные укусы.

– Зачем они это делали? – спросила Рейвен.

– Чтобы повысить сопротивляемость организма против яда, – ответила мамаша.

– Я очень рада, что организм Слейта обладает такой сопротивляемостью, но скажите, с ним действительно теперь все будет хорошо?

– Об этом нельзя сказать с полной уверенностью, – осторожно ответила хозяйка, окинув Слейта взглядом, – но мы сделали все, что могли, а теперь нам остается лишь наблюдать за состоянием его здоровья в течение одного или двух дней.

– У нас нет столько времени, – возразил Слейт. – Нам надо продолжить поиски Тайми.

Мамаша Пропер фыркнула.

– Ты никогда не найдешь его, если умрешь или будешь валиться с ног от слабости, – заметила она. – Тебе нельзя браться за серьезные дела, пока ты не отлежишься в постели, и из тебя не выйдут вместе с потом остатки яда.

– Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы завтра утром отправиться в путь, – настаивал на своем Слейт, хотя его лицо покрывала мертвенная бледность, а на лбу выступили капельки пота.

– О, конечно, – притворно согласилась с ним мамаша Пропер, бросив на Рейвен заговорщический взгляд.