Кейт смотрела на детей с легким пренебрежением, но не без интереса.

Я спросила у Дженнифер, как обстоят дела у одноглазой Мабель и медвежонка Реджи. Она рассмеялась и ответила, что они все такие же проказники.

Я немного поболтала с детишками, а потом нянюшка Крокетт предложила им показать Кейт кукольный домик.

Близнецы запрыгали от восторга, а я покосилась на Кейт, которая вполне была способна заявить, что ее не интересуют такие детские забавы.

Наверное, мой взгляд был достаточно красноречив, потому что она пожала плечами и сказала:

— Ну, хорошо.

Кукольный домик стоял в дальнем углу комнаты. Дети направились к нему, а нянюшка Крокетт пригласила меня присесть.

— Ну что, есть новости? — шепотом спросила она.

Я покачала головой.

— Это очень трудно. Мне ничего не удается узнать. Иногда мне кажется, что у нас ничего не выйдет.

— Я уверена, что вы что-нибудь выясните. В этом доме скрывается какая-то тайна. Жаль, что я не могу в него попасть.

— Кое-какая информация у меня есть, но пока она никуда не ведет.

— Что ж, не опускайте руки. Вы не пробовали беседовать с миссис Форд? Ей известно практически все, что происходит в этом доме.

— Быть может, вы могли бы с ней поговорить? Вы ведь с ней подруги.

— Я пробовала, но это ничего мне не дало.

— Возможно, она ничего не знает… а если знает, то не хочет сплетничать о членах семьи?

— Может, она разоткровенничается с вами как с обитательницей дома? Вы ведь теперь одна из них. Я сейчас посторонняя.

Я заметила, что Кейт прислушивается к нашему разговору, и подала сигнал нянюшке Крокетт, которая меня поняла и заговорила о детях и о том, что они скоро будут нуждаться в гувернантке.

— Вы ведь сюда не вернетесь, правда, Крэнни? — окликнула меня Кейт.

Тем самым она подтвердила, что слышала все, о чем мы говорили.

— Не вернусь, если ты меня не вынудишь, — ответила я.

Кейт скривилась. Но мне стало ясно, что поговорить с нянюшкой Крокетт мне не удастся.

Вскоре пришла одна из служанок и сообщила, что вернулся мистер Лоример.

Я оставила Кейт в детской и спустилась вниз, чтобы поговорить с Карлтоном. Он по-прежнему был очень подавлен, но, увидев меня, обрадовался.

— Меня беспокоит Лукас, — начала я. — Что вы знаете об этой операции, которая ему предстоит?

— Очень мало, — ответил он. — Он недавно ездил в Лондон, к этому доктору, и прошел тщательное обследование. Его решение — результат этого обследования.

— Как вы думаете, они смогут ему помочь?

— Лукас не сказал мне ничего конкретного. Он говорил о научных достижениях в области лечения переломов. Сейчас будет предпринята попытка исправить вред, нанесенный неправильным сращиванием кости.

— Я постоянно корю себя за то, что мы не сумели правильно вправить сломанную кость. Если бы нам это удалось, Лукас был бы сейчас здоровым человеком.

— Розетта, вы не должны винить ни себя, ни этого парня, который был там с вами. Вы сделали все, что могли. Вы оба спасли ему жизнь. Это максимум того, что вы могли для него сделать. Поверьте, он вам безмерно за это благодарен. Я знаю, что он не умеет серьезно говорить о серьезных вещах, но его чувства намного глубже, чем можно предположить.

— Да, я знаю.

— Я думаю, он лучше нас знает, как ему будет лучше. Видите ли, это его шанс, и он решил им воспользоваться. Возможно, после операции ему станет еще хуже, но если все пройдет успешно, то он станет совершенно другим человеком.

— Как я поняла, это большой риск.