— И еще тут был Перривейл, — продолжила за нее я. — Вы с ними быстро подружились?

— О да, Грэмпс их уже знал, и он им очень нравился. Хотя он всем нравится. Мама им тоже понравилась, потому что она такая красивая. Потом она собралась замуж за Козмо, и мне сказали, что скоро мы будем жить в большом доме. Мама так этому радовалась. И Грэмпс тоже, хотя он не должен был жить с нами, но все равно был очень доволен. Но потом Козмо умер, мы тогда еще жили в Ракушечном домике. Он умер в Биндон Бойс, и убийца сбежал, поэтому все поняли, кто это сделал.

— А что случилось потом?

Она наморщила лоб.

— Мама уехала.

— Уехала? Я думала, она вышла замуж за Тристана.

— Она вышла за него замуж, но сначала она уехала.

— Куда же она ездила?

— Я не знаю. Она заболела.

— Заболела? В таком случае, почему же она уехала?

— Ей было очень плохо. Я слышала, как ее тошнит. Один раз ей было очень плохо, и она не знала, что я ее слышу, она посмотрела на себя в зеркало и сказала: «О Боже, что же теперь будет?» Я была очень маленькая, и я думала, что Бог сейчас ответит, и я узнаю, что же с ней случилось. Теперь я знаю, что люди говорят «О Боже», когда им страшно. Ей было страшно, потому что она заболела. Потом Грэмпс сказал, что мама ненадолго уедет. Я спросила, почему, и он ответил, потому что так надо. И она уехала. Грэмпс поехал вместе с ней на станцию. Он тоже уехал с ней, но скоро вернулся. Я два дня провела у миссис Дрейк. Потом приехал Грэмпс и забрал меня в Ракушечный домик. Я спросила: «Где моя мама?» и он ответил: «Она гостит у друзей». Я сказала, что не знала, что у нас есть друзья, а он ответил: «Но у тебя же есть я, милая. Я твой друг». Он обнял меня, и я успокоилась. Мне так нравилось жить в Ракушечном домике вместе с Грэмпсом. Он готовил еду, я ему помогала, и мы все время смеялись.

Она рассмеялась, вспомнив то время.

— А что было дальше? — поинтересовалась я.

— Мама вернулась. Ей уже было лучше. Поездка пошла ей на пользу. Потом она обручилась с Отто, они поженились, и мы переехали в Перривейл-корт. Мне хотелось, чтобы Грэмпс поселился вместе с нами. Но он предпочел Вдовий дом. Он сказал, что это совсем рядом, и я могу приезжать к нему, когда захочу.

— И ты так и не узнала, к кому ездила твоя мама?

— Об этом никто не говорил. Я только знаю, что она была в Лондоне.

— Это тебе сказал Грэмпс? Или мама?

— Никто мне этого не говорил. Но они уехали на лондонском поезде. Он всегда идет в это время. Я это точно знаю, потому что мы с миссис Дрейк ездили их провожать. Грэмпс привез меня к ней вечером накануне отъезда, но я сказала, что хочу проводить их, и миссис Дрейк повезла меня на станцию. Я видела, как они садятся в этот поезд.

— Они могли сойти по пути.

— Нет, я слышала, что они обсуждали поездку в Лондон.

— Так, значит, Грэмпс вернулся, а мама осталась в Лондоне?

— Его не было всего одну ночь. Но мамы не было… мне показалось, целую вечность. Может, недели три… Я точно не помню. Но я помню, что, когда она уезжала, она была очень больна и совсем не улыбалась.

— Должно быть, ей было совсем плохо.

Она кивнула и заговорила о ракушках, которые они с Грэмпсом собирали на пляже.

Я еще два или три раза навещала вдовствующую леди Перривейл. Наши беседы были путаными и неинформативными.