— Видишь ли, дело в этой девочке. С ней никто не мог справиться. Я захотела попробовать.

Она изумленно смотрела на меня, и вдруг я поняла, что давным-давно могла обо всем рассказать Фелисити. Ей можно доверять, и она очень умна. Нянюшка Крокетт и Лукас уже посвящены в мои планы, и я не могла больше таиться от Фелисити.

Поэтому, взяв с нее обещание хранить тайну, я поведала ей абсолютно все.

Выслушав, Фелисити ошеломленно покачала головой.

— Я считала фантастикой историю с гаремом. И вдруг такое!

— Женщин часто продают в гаремы, — ответила я. — Вот, например, Николь. Просто сейчас это случается все реже.

— Но этот Саймон… Неужели он и в самом деле Саймон Перривейл?

— А ты помнишь это дело?

— Смутно. Я помню, что оно тогда нашумело. А потом о нем забыли. Так ты убеждена в его невиновности?

— Да, убеждена. На моем месте ты бы ему тоже поверила… Если бы ты его узнала так, как я.

— И вы были на этом острове одни…

— С нами был Лукас, но он не мог ходить. Он просто лежал в лодке и высматривал парус.

— Похоже на историю Робинзона Крузо.

— В таком положении оказываются все потерпевшие кораблекрушение и добравшиеся до какого-нибудь острова.

— А ты… влюблена в этого Саймона?

— Между нами возникли… очень сильные чувства.

— А вы это обсуждали друг с другом?

Я покачала головой.

— Нет, не обсуждали. Но мы о них знали. Самым главным для нас было спастись оттуда. Тогда, на острове, нам казалось, что мы обречены. У нас было недостаточно воды и еды… А потом нас сняли с острова пираты и возможности поговорить уже не было.

— Он оставил тебя у посольства, и ты вошла, а он остался?

— Если бы он вернулся, его бы арестовали.

— Да, конечно… и Лукас ко всей этой истории в той или иной степени причастен.

Я кивнула.

— Мне всегда нравился Лукас, — начала вслух размышлять она. — Когда он возвратился, на него больно было смотреть. Он всегда был энергичен и подвижен. Джеймсу он тоже нравится. Он говорит, что у Лукаса есть вкус к жизни. Розетта, я думаю, он тебя любит.

— Да.

— Он предлагал тебе выйти за него замуж?

— Да… но как-то не очень серьезно. Я бы даже сказала, шутливо.

— Я думаю, что под этим легкомыслием он скрывает свои чувства. Мне кажется, вы могли бы очень друг другу помочь. О да, я знаю, ты думаешь, что не нуждаешься в нем так, как он нуждается в тебе… но на самом деле он нужен тебе, Розетта. Все, через что тебе пришлось пройти, оставило свой отпечаток… ты уже не та, что прежде, Розетта.

— Я в этом не сомневаюсь.

— И часть этих испытаний ты перенесла вместе с Лукасом. Он понимает тебя лучше кого бы то ни было.

Я молчала, а она продолжала говорить:

— Ты думаешь о том, что Саймон тоже там был. И между вами возникли эти особые чувства.

— Это все началось раньше… когда он еще мыл палубу.

— Я знаю, ты все мне рассказала. А теперь ты решила посвятить себя сбору доказательств его невиновности.

— Я должна это сделать, Фелисити.

— Если бы он вернулся… если бы ты увидела его… и Лукаса… тогда ты смогла бы принять решение. Лукас — необыкновенный человек.

— Я знаю, Фелисити, я это уже поняла. Эта операция… Когда я испугалась, что она может закончиться плохо, я поняла, как важна для меня его дружба. Я призналась ему, Фелисити, в том, что я пытаюсь сделать, и он мне помогает.