— Быстрее, девочка, быстрее!

Забыв о тьме и опасности, подстерегающей ее впереди, Тила поскакала дальше. Ее явно преследовали. Она решилась на безумный поступок. Здесь бродят банды индейцев, ненавидящих Уоррена. Они с наслаждением снимут скальп с молодой белой женщины с длинными рыжими волосами.

Сзади все громче хрустели ветки. Ее преследует всадник!

Тила обернулась. В темноте она различила полуобнаженного темноволосого наездника. Он быстро приближался. Громко закричав, Тила ударила лошадь хлыстом. Лучше уж неизвестность, лишь бы не лишиться скальпа.

И тут всадник настиг ее. Она прижалась к шее кобылы, но сильные руки схватили девушку и сбросили на землю. Могучий всадник упал на нее. Девушка открыла рот в беззвучном крике и вдруг услышала:

— Тила!

Внезапно луна осветила лицо ее преследователя.

— Джеймс!

— Какого черта ты делаешь здесь одна?

— Почему ты крался за мной? — выдохнула она — Ты одна?!

— Конечно, одна. И ты до смерти напугал меня. Боже.. — Она ожесточенно заколотила кулаками по его обнаженной груди.

Джеймс схватил ее за руки.

— Прекрати!

— Негодяй! Почему ты тайком преследовал меня?

— Хотел убедиться, что ты одна.

— Но…

— Даже сейчас не исключено, что Уоррен следует за тобой. Что ты делаешь здесь, глупая девчонка? Знаешь, как опасны эти места?

— Да!

— Так что же заставило тебя?..

— Не мог бы ты встать?

Джеймс поднялся и протянул ей руку. Он был крайне рассержен и напряжен. Не выпуская руки девушки, Джеймс потащил ее вперед.

— Что…

— Хижины впереди.

— Мы можем доехать…

— Верно, но лошади ушли вперед.

Идя рука об руку с ним, Тила ощущала исходивший от него жар. Казалось, они уже в таких густых зарослях, что впереди нет и намека на просвет. Джеймс, чуть обогнав девушку, отводил ветки и прокладывал путь.

Она съежилась от страха при мысли о том, что может затаиться в столь густых зарослях. Хорошо еще, что в такой темноте Джеймс не видит, как ей страшно.

Наконец заросли расступились, и они вышли на поляну, где стояло несколько крепких бревенчатых хижин. Джеймс направился к одной из них, а Тила застыла в нерешительности. Мгновение спустя, увидев в хижине свет, она последовала за ним.

Джеймс развел огонь в очаге, и его слабый отсвет позволил девушке рассмотреть хижину.

Казалось, совсем недавно в ней кто-то жил, но теперь она походила на призрак. В углу были сложены скатанные тюки; у очага стояла посуда — деревянные плошки и ложки, чугунная сковорода, кофейник и железные щипцы. Все здесь свидетельствовало о бедности. Земляной пол был покрыт одеялами. Однако сейчас девушка подумала, что ничего лучше этой хижины и быть не может.

Убожество убранства смущало Тилу куда меньше, чем мужчина, стоявший перед ней.

Одетый только в бриджи и сапоги, Джеймс скрестил руки на обнаженной груди и расправил широкие плечи. Его кожа отливала медью в отсвете пламени, подбородок выдавался вперед, глаза сверкали.

— Как ты очутилась в лесу?

— Уверяю, тебя я не разыскивала.

— Я спрашиваю: как ты очутилась в лесу?

— Какая разница?

— Существенная. Если ты привела сюда своего отца…

— Отчима, — отрезала Тила. — Отчима, отчима, отчима!

— Если ты привела его сюда…

— Привела сюда? Да я хотела убежать от него! Услышав ее крик, Джеймс остолбенел.

— Неужели ты ехала совсем одна в кромешной тьме?

— Я отправилась засветло.