Ее глаза широко распахнулись, но не успела она вскрикнуть от удивления, как Рорик выглянул из шатра.

– Идем. Уже темнеет. Я тебя провожу.

Неужели он собирается выгнать ее после такого признания?

– Что ж, – невозмутимо заявила Ивейна, – значит, все, что я делала или говорила на пляже, ничего не меняет? Раз вы с Эдуардом такие хорошие приятели.

– Конечно, меняет. Но сейчас не время это обсуждать. Я не хочу, чтобы о тебе сплетничали. Хватит того, что я тебя увез, но, по крайней мере, с тобой была Анна.

Он что, боится за ее репутацию?

– Я бы об этом не беспокоилась, – легкомысленно заявила Ивейна. Она надеялась, что Рорик не заметит дрожь в ее голосе. – Когда я уходила от Эдуарда, он строил планы насчет моего очередного замужества.

Кожаная занавеска, за которую держался Рорик, с треском лопнула. Он повернулся к Ивейне.

– Я ждал, когда ты это скажешь, – процедил он сквозь зубы. – Ты зря удивляешься. Думала, Эдуард не поделится со мной своими намерениями? Сплавлю ее какому-нибудь военачальнику в обмен на его верность, сказал он. Отдам ее замуж, пускай рожает детей. Но ты вовсе не кажешься расстроенной.

– Да, сначала я расстроилась, но…

– Что?

– Я же говорю, я…

Рорик отпустил занавеску и вернулся к столу. Он схватил подсвечник и с яростью взглянул на Ивейну.

– Сиди здесь, – рявкнул он, ткнув пальцем в сторону койки. – Не сходи с места. И не двигайся даже!

– А как же моя реп…? – начала девушка, но он уже вышел из шатра.

Интересно, можно ли считать движением блуждающую по лицу улыбку? Ивейна все еще обдумывала этот вопрос, когда Рорик вернулся с зажженными свечами. Он с такой силой грохнул подсвечником об стол, что пламя задрожало и чуть не погасло. Ивейна сразу же перестала улыбаться.

– Сначала ты расстроилась, а теперь уже нет? – прорычал Рорик. – Эдуард собирается снова выдать тебя замуж, а ты ему даже не возразила?

– Нет. Видишь ли…

Рорик ринулся к ней и стащил ее с кровати.

– Три раза я думал, что потерял тебя. Это слишком много. Четвертого раза я не вынесу.

– Три? – выдавила Ивейна. Она чувствовала, что ее улыбка возвращается. На ее пути оставалась преграда, воздвигнутая королем, но ее сердце было наполнено счастьем. Рорик сжимал ее плечи, смотрел на нее с яростью, дрожал, словно в лихорадке.

– Когда я узнал, что я сын рабыни, когда Оттар тебя похитил, и когда ты бросилась к Эдуарду на пляже, как будто только и мечтала сбежать от меня.

– Нет, Рорик. – Она обвила его шею руками. – Все было не так.

– Боги. – Его дрожь усилилась. Неожиданно он наклонился и уткнулся лицом в ее волосы. – Я думал, ты хочешь от меня отделаться. Я подумал… только что… ты так говорила о намерениях Эдуарда, словно брак с другим мужчиной ничего для тебя не значит.

– Только лишь потому, что я в тебе сомневалась. Я хотела узнать, какие чувства ты испытываешь ко мне, но не знала, как об этом спросить. Расстроена? Я была в отчаянии.

Рорик поднял голову, и девушка затаила дыхание при виде улыбки, преобразившей его лицо.

– В отчаянии?

– Даже хуже. – Она погладила его по щеке. Его глаза потемнели от наплыва чувств: любви, желания, огненной страсти, смешанной с пронзительной нежностью. – Ты отдалялся от меня, – пояснила Ивейна. – После той ночи в хижине Торкеля и снова, сегодня утром. Ты уходил в себя, и я не могла последовать за тобой.