— А что мне еще прикажете делать? В последнее время я только и делаю, что присматриваю за одним сбившимся с пути маркизом и строю планы, как заманить в свои объятия одну слишком умную женщину. — Эсмонд взял Лейлу за другую руку. — Я плохо спал прошлую ночь, Лейла. Вы нарушили мой покой.

— Вы тоже не слишком старались меня успокоить, — возразила она, глядя на их сплетенные руки. Лейла чувствовала, как Эсмонд ее притягивает, хотя он не двинулся с места. Ее тело ныло, ей захотелось быть ближе… к чему? К физической красоте и роковому обаянию? Но это же только внешность. От того, что было у него внутри, она должна была бы содрогнуться.

— Что правда, то правда. Я знаю, что я — проблема. — Он отпустил ее руки и отошел к софе.

Наблюдая за тем, как Эсмонд принял свою обычную расслабленную позу, Лейла подумала, что он, наверное, провел много времени на Востоке. Многим европейским аристократам понадобились бы годы, чтобы научиться сидеть в такой непринужденной позе. И очень немногим удалось бы выглядеть при этом так естественно. Если бы он сейчас поманил пальцем и в студию ворвалась бы толпа танцовщиц, Лейла ничуть не удивилась бы.

Она непроизвольно потянулась за альбомом для эскизов.

— Нет, Лейла. Идите сюда. Давайте поговорим.

— Я думаю, что будет лучше, если мы поговорим на расстоянии.

— Я знаю, что вы считаете меня неразумным. Но я же не зверь. Я хочу исправиться. — Граф тихо засмеялся. — Идите же, я научу вас… как справляться со мной.

Лейла взглянула на него скептически.

— Я ведь не похож на вашего мужа? Вы попытались сказать мне «нет», а я в ответ начал вам льстить. Или притворялся, что плохо слышу. Запирать дверь — бесполезно. Вы попытались ударить меня кочергой. Тоже бесполезно. Хотите попробовать что-нибудь еще — и снова потерпеть поражение? Или воспользуетесь тем, что я раскаиваюсь, и попытаетесь выведать у меня то, о чем я потом пожалею, когда оправлюсь?

Лейла решила, что ей нечего терять. Если он обманет ее, она погибла. Но она все равно погибнет.

Лейла положила альбом и подошла к Эсмонду. Он подвинулся, оставив ей крошечное место. Она села.

— Вот так. Я уже успокаиваюсь. Потому что вы рядом и я чувствую ваше тепло.

Лейла тоже чувствовала его тепло, полное какого-то экзотического запаха, который окутал ее, словно невидимое облако, и смешался с ее собственным запахом.

— Трюк заключается в том, чтобы усыпить мой разум. Вы не желаете, чтобы я думал, потому что знаете, какой я хитрый. Вы хотите притупить мои мужские инстинкты. Давайте заключим сделку. Вместо того наслаждения, которое стремлюсь получить от вас я, вы доставите мне удовольствие способом, приемлемым для вас. — Эсмонд прижал к своим вискам ее ладони. — Навейте мне сон вашими руками. Нарисуйте в моей голове прекрасную картину.

Лейла не верила в то, что каким-то способом можно его усыпить. С другой стороны, она не могла притворяться, что не хочет к нему прикасаться. Женщина в ней хотела дотрагиваться и ласкать. А художница — изучать черты его интригующего лица.

Но Лейла отняла руки.

— Больше ничего не говорите. Дайте мне самой решить. Напомнив себе, что он хотел, чтобы его утешили и успокоили, а не изучали его лицо, Лейла начала с того, что стала поглаживать его лоб от середины к вискам. Очень нежно, словно писала не маслом, а акварелью.

Эсмонд закрыл глаза и вздохнул. Еле заметные морщины начали постепенно разглаживаться от ритмичных движений ее пальцев.

Лейла почувствовала, что дыхание графа стало более ровным.

Окрыленная успехом, она продолжила поглаживание, но уже от переносицы и вдоль надбровных дуг. Лейла отметила про себя, что его брови были немного темнее волос, но светлее длинных, густых ресниц.