В надежде на то, что никто не заметил ее смятения, Лейла все же приготовилась к насмешкам Фионы.

Но атака началась совсем с другой стороны и была нацелена не на нее.

— Что-то я тебя не пойму, Фиона Элизабет! — воскликнула леди Брентмор. — Что такое тебе сделал этот молодой человек, что ты так с ним обращаешься?

Фиона напряглась. А Лейла была слишком ошарашена, чтобы вымолвить хоть слово.

— Он спросил тебя о твоей сестре, и ты прекрасно знаешь, что он о ней беспокоится. А ты на него посмотрела так, словно он только что выполз из крысиной норы. Думаешь, что Летти сделает лучшую партию? Может, ждешь принца королевских кровей? На твоем месте я благодарила бы судьбу за то, что мальчик задал тебе вопрос после той сцены, которую ты ему устроила прошлой зимой.

Леди Брентмор повернулась к Лейле.

— Пригрозила, что отстегает его кнутом. Ничего не скажешь, приятные манеры для леди! Удачный способ выразить свою благодарность. Кнутом… по наследнику Лэнгфорда! Может быть, Фиона забыла, что Лэнгфорд и ее отец были закадычными друзьями? Или запамятовала, что Лэнгфорд пристроил на приличные места всех ее братьев после смерти отца?

Ни один мускул не дрогнул на лице Фионы, пока она выслушивала эту отповедь. Но потом виконтесса Кэррол вскочила и выбежала из ложи, с силой захлопнув за собой дверь.

Лейла тоже вскочила, но герцогиня схватила ее за руку.

— Будь осторожна, — тихо сказала она. — Следи за своими словами. Но не отпускай ее, пока она все тебе не расскажет. Не только об Эйвори, но и о том, что сделал Боумонт. Могу поспорить, что он добрался и до Летти.

— Вы только что… она моя подруга…

— В данную минуту ты не можешь себе позволить иметь друзей, девочка моя. Это работа, и ты должна ее выполнить. Я ее завела, а тебе предстоит завершить дело.

Лейла бросила взгляд на ложу Эйвори. Мужчины были заняты беседой, но Лейла была уверена, что Эсмонд видел, как внезапно ушла Фиона. Он потребует от Лейлы, чтобы она рассказала ему, что произошло в их ложе.

После недолгих поисков Лейла наконец зашла в дамскую комнату и, сунув монету в руку служащей, приказала той выйти.

Когда дверь за женщиной закрылась, Лейла подошла к ширме, отгораживавшей выход.

— Я знаю, что ты здесь, Фиона. Может быть, ты выйдешь и расскажешь мне о том, о чем должна была рассказать уже несколько месяцев тому назад? Что сделал Фрэнсис твоей сестре и в чем ты обвиняешь Дэвида? И чего ты, черт возьми, хочешь добиться, упрятав Летицию в Дорсет?

Фиона вышла из-за ширмы. Ее глаза блестели от слез.

— Ах, Лейла, — сказала она. — Летти сходит с ума от любви к нему. Что мне делать?

Лейла протянула руки. Рыдая, Фиона бросилась в объятия подруги и, запинаясь, рассказала ей все: это случилось на балу у графини Линглэй в начале декабря. Вопреки предупреждению Фионы держаться подальше от друзей Фрэнсиса Летиция дважды танцевала с Дэвидом. Поскольку Фиона решила, что Летиция не может вести себя благоразумно, она высказала все Дэвиду и предупредила его. Сразу же после этого Дэвид уехал, а Фрэнсис остался и начал насмехаться над Фионой. Он сказал, что все видят, что Летиция влюблена в Дэвида, и считают, что она — идеальная жена для наследника Лэнгфорда, поскольку отличный материал для продолжения рода — ведь Вудли размножаются, как кролики. Фрэнсис сказал, что он не сомневается, что когда Летиция будет стоять пред алтарем, маленький наследник уже будет у нее в животе и она скажет не «я согласна», а «я уже давно согласна».

Фиона, конечно, пришла в ярость, но своим ответом она бросила вызов Фрэнсису, спросив: а как насчет Эсмонда?

— Прости меня, Лейла, — сказала Фиона, — но только так я могла привести его в замешательство.