И все же он дал Лейле то, чего она так хотела, — у него просто не было выбора, — а потом стоически стал выжидать, когда змея нападет. Отказ Лейлы не убьет, уверял Исмал себя. Наоборот, этот отказ наконец освободит его через год или чуть больше. А желание со временем пройдет, как не раз бывало раньше.

Но судьба распорядилась иначе.

Судьба определила ему Лейлу на хранение. И он понял с чудовищной ясностью, что его покой теперь полностью зависит от того, спокойна или нет эта женщина. Уже слишком поздно опасаться предательской магии ее любви. Чего он действительно должен опасаться, так это потерять ее.

Исмал крепче обнял Лейлу и погрузил лицо в мягкий шелк ее волос. Лейла зашевелилась, а потом вдруг открыла глаза и посмотрела на Исмала в недоумении.

— Ты заснула, — не мог он удержать улыбки. — Тигрица наконец-то насытилась и… заснула.

Лейла покраснела.

— Я ничего не могла с собой поделать. Я была… это было… ты был…

— Слишком требовательным, — подсказал Исмал и поцеловал Лейлу в лоб.

— Да. Но… — Она закусила губу.

— Ну же, говори.

— Я точно не знаю.

— Тогда расскажи приблизительно. — Исмал погладил Лейлу по гладкой спине.

Она вздохнула.

— Раньше такого со мной никогда не было. — Большим пальцем Лейла стала рисовать круги на груди Исмала. — Не знаю, из-за тебя ли… или я что-то делала не так. — Лейла бросила на него смущенный взгляд. — Это похоже на сыпь.

— Ах, на сыпь.

— Ну да. Чем больше чешешь, тем сильнее чешется.

Другими словами, понял Исмал, муж ее не удовлетворял. Однако удивительного в этом ничего не было. Наркотики и алкоголь ослабляют потенцию мужчины. А Боумонт обвинял в этом Лейлу, в чем тоже не было ничего удивительного.

— Вот что случается с англичанами. В них воспитывают неправильное отношение к женщине. Их учат, что женщины слабы и ниже их по уровню, а следовательно, не стоят того, чтобы их понимали. Албанцы не так невежественны. Нас учат с колыбели, что женщины сильны и опасны.

— Так уж и опасны! Вы поэтому держите их в гаремах? — улыбнулась Лейла.

— А еще для того, чтобы их не украли другие мужчины, — в тон ей ответил Исмал. — Женщины похожи на кошек. Они такие же независимые и непредсказуемые. Ты просто умираешь, чтобы дать женщине все, что она хочет, чтобы она была довольна. И вдруг, в один прекрасный день, мимо ее окна проходит какой-нибудь мужчина и говорит: «Красавица! Взгляд твоих жгучих глаз пронзил мое сердце. Иди ко мне, душа моя». И твоя женщина, забыв тебя, уходит, точно так же как кошка забывает о скелетике бедного воробья, которого съела накануне.

Лейла рассмеялась так весело, что сердце Исмала растаяло.

— Скелетики воробьев! Как романтично!

— Но это правда. Женщину контролировать невозможно. Можно только ублажить ее и то временно.

— Понятно. Так ты рассказал мне эту историю только для того, чтобы меня ублажить?

— И чтобы развлечь. Все равно если бы я стал развлекать кошку клубком ниток.

— Тебе это удалось, — призналась Лейла. — Я просто в восторге. Ты меня ублажил.

— Нет, — печально возразил Исмал. — Ты тоже меня хотела, и я понял, что это судьба. Я сказал себе: «Исмал, это надо сделать. Вспомни своего отца, этого могущественного воина. Он не стал бы уклоняться, даже если бы ему грозила смерть. Будь мужественным. Богиня требует жертвы. Положи себя на ее алтарь и молись, чтобы она сжалилась над тобой».