— Дело действительно подошло к критической точке, — согласился Исмал.

Лейла взяла другую кисть.

— Да, я думаю, что это был кризис. Когда Шербурн заявился в студию и испортил мою работу, я поняла, что Фрэнсис переступил опасную черту. В этих делах существует некий кодекс поведения. Замужним женщинам разрешены не афишируемые любовные связи, но только после того, как они произведут на свет по крайней мере одного наследника, обеспечивающего продолжение рода. У леди Шербурн пока нет детей, и по правилам джентльмены должны держаться в рамках приличия. Переступить границу приличий уже само по себе плохо, но сделать это по отношению к жене влиятельного друга — равносильно самоуничтожению.

Лейла начала очищать палитру. Исмал молчал, выжидая, не расскажет ли она и о других связях своего мужа. И был прав.

— Возможно, Фиона отправила Петицию в Дорсет вовсе не из-за Дэвида, а по другой причине. Фрэнсис имел зуб на Фиону. Незадолго до смерти он приказал мне держаться от нее подальше.

— А он объяснил почему?

— Не притворяйтесь глупцом. Фрэнсис считал, что Фиона пытается свести меня с вами. Так оно и было на самом деле, и вам это прекрасно известно.

— Леди Кэррол мне очень нравится.

— Она уже много лет пытается уговорить меня завести любовника. С единственной целью — насолить Фрэнсису. Но только вы по-настоящему задели за живое моего мужа. А Фиона, разумеется, пришла от этого в восторг.

— А я был рад ей угодить.

— Эсмонд.

— Мадам.

— Это становится скучным, Эсмонд. Я пытаюсь думать о деле. — Лейла бросила палитру и стала расхаживать по комнате вдоль зашторенных окон.

Наблюдать за ней было куда интереснее, чем за Эйвори: каждый раз, как она резко поворачивалась, ее юбки шелестели, а шпильки то и дело разлетались в разные стороны.

— У Фионы привычка защищать тех, кого она любит. Я принадлежу к их числу. Она никогда не говорила мне о своих подозрениях насчет леди Шербурн и Фрэнсиса до его смерти. До этого я не знала, что Шербурн публично унизил Фрэнсиса. А когда я думаю о том времени сейчас, я припоминаю, что она постоянно настойчиво предлагала мне поехать то на один прием, то на другой — туда, где не было Фрэнсиса, — и все время меня пилила, чтобы я его бросила и переехала жить к ней. В то время я приписывала ее настойчивость только ее нелюбви к нему. А теперь мне кажется более вероятным, что Фиону всерьез беспокоило то, что я живу с человеком, который день ото дня становился все более непредсказуемым и опасным.

— Судя по тому, что слышал я, именно в этом было все дело.

— Тогда понятно, почему Фиона отправила в деревню Летицию. Она хотела уберечь ее от Фрэнсиса.

— Вы сказали, что он затаил злобу против леди Кэррол. Вы считаете, что она боялась, что он постарается отомстить ей, воспользовавшись ее сестрой?

— Только так Фрэнсис мог причинить ей боль.

— Значит, вы полагаете, что ссылка мисс Вудли не связана с интересом к ней лорда Эйвори?

Не переставая ходить, Лейла задумалась.

— Черт… Не знаю. Фиона просто обожает Петицию. А Дэвид ведь и вправду дружил с Фрэнсисом после того, как все другие от него отвернулись. Даже я удивлялась тому, что происходит с Дэвидом. Если бы он действительно хотел жениться на Петиции, казалось бы, он должен был изо всех сил стараться заслужить одобрение ее семьи: порвал бы сомнительные отношения, забыл бы свои дурные привычки, одним словом, показал бы, что он изменился к лучшему.

— Эйвори считает ситуацию безнадежной. Он даже со мной не хочет делиться тем, что его тревожит.