— Только если я буду выставлять их напоказ. — Терпение, терпение, напомнил себе Эсмонд. — А что касается победы — это вопрос будущего. А в нашем случае кто кого победил, по вашему мнению?

— Я никогда никого не обольщаю, — горячо возразила Лейла. — Даже сегодня. Я просто подошла к вам, чтобы разбудить. А потом… — Она прижала ладони к вискам.

— У вас болит голова? — спросил Эсмонд, поднимаясь. Лейла отвернулась, чтобы скрыть слезы, которые вот-вот готовы были пролиться.

Исмал проклинал себя за то, что сделал. У любого человека — он это знал — были уязвимые места, где любые эмоции, будь то шок, печаль, вина, страх, со временем превращались в хронические болезни. Он знал, что у него таким местом был шрам на боку: рана зажила много лет тому назад, но она иногда начинала болеть так, как будто снова открылась.

А у Лейлы таким местом была голова, и она начала болеть, потому что из-за него открылась давняя рана. Он виноват. Это он много лет тому назад впустил в жизнь Лейлы Боумонта, который ранил ее и оставил шрамы, а теперь он, Исмал, пожинает плоды. Он заслужил это наказание.

— Я могу помочь избавиться от боли. — Эсмонд подошел к изголовью кровати.

— Не прикасайтесь ко мне!

Эти слова ранили его больше, чем он мог себе представить. Ему хотелось обнять Лейлу, ласкать и целовать, защитить от всего того, что ее беспокоило. Но он понимал, что сейчас главное, что она чувствует, — это стыд, и он тому виною. Единственным способом облегчить ее страдание было сказать правду.

— Вы ни в чем не виноваты. Я был негодяем, заставив вас в это поверить. Я притворился спящим, чтобы вы подошли и разбудили меня.

— Мне не следовало до вас дотрагиваться, — сказала Лейла, не поднимая глаз.

Презрение к самой себе, которое услышал Исмал в ее голосе, словно ножом полоснуло его по сердцу.

— Я вас спровоцировал — вы даже себе не представляете, как хорошо я умею это делать. Прикоснетесь вы ко мне или нет, не имело значения. Мне нужно было только, чтобы вы подошли ко мне. Все остальное было… обольщением. У меня дар соблазнять. А поскольку вы так сильно сопротивлялись, я максимально его использовал.

— Дар? Вы хотите сказать, что все это был обман… который вы планировали с самого начала?

— Я не мог удержаться. Я хочу вас… очень давно. Я не знаю, как от этого избавиться. Это желание неуправляемо. Я даже не могу за него извиниться. Я ни о чем не жалею, разве только о том, что расстроил вас. Но даже это эгоистично. На самом деле я жалею только о том, что вы расстроились настолько, что оттолкнули меня. — Эсмонд помолчал. — По правде говоря, я пришел, чтобы вернуть вам равновесие.

— Чтобы смягчить мое сердце?

— Если хотите. Я брошусь на колени и буду умолять вас сжалиться надо мной. Я ужасен. Я всегда создаю проблемы.

— Да. Уходите, Эсмонд. Немедленно.

Он ушел сразу. Хотя сегодня он был правдив как никогда. Исмал заметил все: как смягчился взгляд Лейлы, когда он говорил, как она расслабилась и даже чуть повернулась в его сторону. Он с трудом не поддался соблазну этим воспользоваться. Он действительно был готов броситься перед ней на колени и умолять. Потому что он не лгал. Он не знал, как перестать желать ее. А потому ничто — ни честь, ни мудрость, ни осторожность, ни даже гордость — не удержит его от того, чтобы пытаться снова и снова.

Глава 10

Поздним утром Ник вошел в комнату Исмала и сообщил о прибытии лорда Эйвори. Исмал все еще был в халате.

— Продержать его какое-то время в библиотеке?

— А в каком он настроении?

— В таком же отвратительном, как вы.