Из раздумья его вывел свирепый рык несущегося на него огромного, черного пса. Астахов так и не понял, на кого нацелился этот красавец дог, на него или Найку. Вскочив на ноги Семен резко ударил оскалившегося пса стволом карабина по зубам, сразу этим остановив его бег, а затем со всего маху навернул прикладом по скошенному лбу дога, да так удачно, что клацкнув зубами, кобель сунулся мордой в землю и затих.

— Эй, ты что делаешь, козел! — крикнул от вертолета один из охранников миллионера, судя по поводку в руке — кинолог. Почти бегом он кинулся к лежащей собаке, щедро сыпя матом в адрес охотника. Семен на этот мутный поток не ответил ни словом, только поудобней перехватил карабин, намекая что прикладом по башке может получить не только глупый пес, но и его хозяин. Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы в этот момент дог с некоторым трудом, но все таки поднялся на ноги. Судя по мутным глазам он уже ни на кого не хотел нападать, чего нельзя было сказать о его хозяине. С беспокойством ощупав голову пса тот прицепил к ошейнику поводок и снова начал поливать матами охотника.

— …Ты всю жизнь на меня работать будешь если с ним что случиться!.. — орал охранник, выкатив от усердия голубые, с легкой дурнинкой глаза. Астахов подумал что все таки нормальные рыжие, вроде Стапанова, попадаются редко. А этот был именно рыжий, медноголовый, с красноватой кожей на круглом, веснушчатом лице. При всей своей дурной агрессивности и преимуществе в росте кинолог явно не спешил привести свои угрозы в исполнение, а как-то странно оглядывался в сторону вертолета. Семен же по прежнему молча глядел немигающими глазами на разошедшегося телохранителя. Несколько человек у вертолета с интересом наблюдали за развитием конфликта, но ни кто из них не спешил прийти на помощь коллеге, а сам он лезть в драку явно опасался. От позора рыжего спасло возвращение на аэродром всего многочисленного кортежа.

Рыжий еще бежал к своему вертолету, а охотник уже забыв про него снова внимательно разглядывал всю многочисленную компанию. Судя по шуму, гаму, хохоту, состоявшийся после открытия банкет удался. Генерал-губернатор уже снял пиджак, хотя до галстука дело еще не дошло, на руке у него повисла изрядно нагрузившаяся журналюшка, постоянно поправляющая свой сползающий на бок парик и перекрывающий все бубнящие мужские голоса истерично — визгливым смехом. Около памятного вертолета с номером К.А.- 10056 все начали прощаться с губернатором, даже журналистка, по идее улетающая этим же вертолетом.

Особенно долго генерал прощались с Золотовым, причем басовитые интонации его командирского голоса долетали даже до Астахова.

— … Рад знакомству… побольше бы нам таких… с с удовольствием бы… но предвыборная компания, мать его за ногу… к оленеводам надо лететь…

Минут через пятнадцать вертолет губернатора поднялся в воздух прихватив с собой всю телебанду. Когда шум винтов начал стихать Золотов, оставшись в эпицентре внимания громко хлопнул в ладоши и срывая с шеи галстук закричал: — Попов! Где обещанная рыбалка?!

Начальник прииска широким жестом показал на вертолет и по хозяйски пригласил гостя: — Прошу!

Это было сказано так, словно все должно было произойти не в восьмидесяти километрах от Диаманта, а буквально в двух шагах от аэродрома. После этого Попов с беспокойством огляделся по сторонам и найдя взглядом Астахова крикнул ему:

Семен!

Произошло это более чем вовремя.