«А хорошо он работает хлыстом», — оценил Семен и тут от ручья донесся восторженный вопль финансиста. До ручья было метров семьдесят, не меньше, но все прекрасно видели бьющуюся на крючке довольно большую рыбу. Светловолосый доктор не выдержав по мальчишески подпрыгивая убежал к своему шефу, вскоре принес к костру первый улов миллионера, невероятно красивую рыбину сантиметров тридцати в длину с серо-зеленой спиной, темными пятнами по всему светло-серому туловищу, с грязно оранжевыми парными плавниками, так же усеянными темными пятнышками.

— Хариус, — пояснил Астахов всем сгрудившимся около рыбины новичкам. — Рыба — радуга.

В подтверждения этого он приподнял необычно огромный плавник сверкнувший на солнце всеми цветами радуги. Ни кто еще не успел налюбоваться на это чудо природы, а со стороны озера снова донесся восторженно — победный клич. Доктор не смог устоять и снова рысцой убежал к хозяину. Вскоре он принес второго хариуса, но к этому времени первая рыба заснув растеряла все свое многообразие красок и пошла под нож расторопному Василию. От былой вялости повара не осталось следа. Все просто горело в руках толстяка, а сам он просто сиял от восторга, отшучиваясь и похохатывая над «солеными» шуточками Степаныча.

Как то незаметно лагерь приобрел обжитой вид. К шатровой армейской палатке прибавились еще две, красная и синего цвета, двух с лишнем метра высотой. Каждая из них состояла из трех отделений: небольшого открытого с торцевой стороны навеса, потом шла такая же небольшая прихожая, и самое большое помещение занимала сама спальня. Судя по суете около палаток в красной разместились сам Золотов, Паша и Степаныч, в синей же — доктор, оба телохранителя и повар. Все остальные: вертолетчики, Попов и его записной хохмач Самойля поместились в палатке поставленной еще бригадой Астахова. Там же Василий разместил все свои основные продукты: объемные пакеты с мукой, крупами, чаем, кофе и сахаром, ящики с маслинами и консервированной кукурузой — и это было лишь то что при Семен повар извлек из этих сумок. Ящик со сливочным маслом по совету Астахова сунули в ледяную воду озера, а самый важный, стратегический груз: упаковку с красной икрой, спиртное и пиво разместили в синей палатке.

Кроме трех складных шезлонгов по всему лагерю были раскиданы тонкие полиуретановые матрасики великолепно предохраняющие от земной сосущей прохлады. Рядом с палатками громоздились сваленные в кучу невероятно пестрые и просто невесомые «дутые» теплые куртки всех цветов радуги. По берегу кроме лодки были разбросаны весла, спиннинги, удочки, подвесной мотор, бак к нему и запасные канистры с бензином. Вся эта амуниция поразила Астахова новизной, яркостью, ни что еще не было использовано, все в упаковке, все фирменное и самого высшего качества. По сравнению с этим выцветшая армейская куртка Семена, его широкополая шляпа и высокие кирзачи казались просто убожеством. Даже сигареты которые курили члены Золотовской команды валялись на столе целыми блоками, и были не из худших: «Кэмэл», «Мальборо», «Кент». Так же на стол стояла пластиковая упаковка пива «Гинесс», и каждый кто хотел мог спокойно позаимствовать столько банок, сколько хотел. Удивляла Астахова и тишина стоявшая в лагере. Нет пятнадцать человек населяющих этот бивуак смеялись шутили, порой просто ржали во все горло, откровенно радуясь жизни, но лишь на пару минут прорезался истошный голос небольшого транзистора в руках рыжего собачатника. «Ну вот, началось!» — подумал Астахов, с содроганием души вслушиваясь в монотонное бормотание обкуренных и обколотых американских негров.