— А давно вы с Золотовым? — спросил охотник откладывая в сторону первую приготовленную им искусственную мышь.

— С восемьдесят седьмого. Как из армии по ранению дембельнулся, так у него и служу. И тоже не раз и не два собой рисковал, но когда позапрошлой осенью Пашку в тайге подстрелили,… - Астахов замер, даже перестал дышать от волнения, руки у него затряслись и он отложил в сторону нож. А полковник не поднимая глаз от стакана продолжал монотонно рассказывать. — …Золотов национальный конгресс бизнесменов похерил и прилетел в больницу, притащив с собой сорок литров нужной Пашке крови и двух хирургов. Андрюху вон тогда нашли, — он мотнул головой в сторону откуда доносился заикающийся говорок врача. — он хоть и чудак, но в своем деле ас. А вот если бы меня подстрелили, нет, не прилетел бы. Я знаю. А ведь я ему благодарен не меньше Пашкиного! Я семь лет в Афгане безвылазно, как жена ушла в восьмидесятом, так там и прописался. Из старлеев до подполковника дослужился, три ордена, две медали. И не в штабе, а там где пули свистели как соловьи весной. Две таких птички мне легкие под Кандагаром и продырявили.

Степаныч налил себе еще, но пить не стал, откусил огурец и скривившись выкинул его в кусты.

— Горький, зараза. Прилетел я в Союз после дембиля, дурак дураком. Ни жилья, ни работы, ни профессии. Кому на гражданке нужны хорошие артиллеристы? С горя выпивать начал, до грузчиков скатился. Вот тогда я Золотова и встретил. Он тогда еще только на подъем шел, но чем то я ему понравился. У него нас тогда только трое и было: я, Пашка, да Зыбун, царствие ему небесное…

Монотонный рассказ Степаныча прервал громкий взрыв хохота, донесшийся с берегов озера. Бывший артиллерист с недовольным лицом обернулся в сторону все той же троицы: обоих охранников и врача. Но к ним уже рассерженным танком несся бдительный Паша. Впрочем, он уже опоздал. Клетчатый плед зашевелился и с шезлонга распрямившейся пружиной легко поднялся Золотов.

— Эх, хорошо поспал! — сказал он потягиваясь и с зевком оглядываясь по сторонам. — Ну что у нас с рыбалкой, может пора лодку на воду спускать?

С этими словами он отправился к мосткам, где рядом на земле лежал объемный «Зодиак».

— Вот всегда он так, — с восхищением в голосе сказал подполковник. Поспит пятнадцать минут и как огурчик. Рядом с ним выматываешься как сука, а ему хоть бы что.

Тем временем у озера разгорался нешуточный спор.

— А я тебе говорю смогу, я этим делом семь лет занимался! — кипятился Димка, гулко стуча себя кулаком в выпуклую грудь штангиста. Подначивали его рыжий напарник и еле стоящий на ногах доктор.

— Да с-слабо, да ведь, С-серега! — заикаясь больше чем обычно твердил врач.

— Н-не, не прыгнет, вода ледяная, c-сразу разрыв сердца. — поддержал его не менее пьяный кинолог.

— Давай спорить? — ухмыльнулся более трезвый Димка.

— На что? На пузырь? — спросил рыжий.

— Не-ет, на шелбаны. — рассмеялся его коллега.

Постепенно к спорщикам подтянулся чуть ли не все обитатели лагеря, не было только ушедших спать вертолетчиков, прикорнувшего в палатке Попова, да все возившегося со своими кастрюлями Василия.