Минут через двадцать Астахов так же бесшумно появился из кустов с несколько озадаченным выражением лица.

— Ну как, есть там что то? — спросил Золотов.

— Да есть, — не очень довольно ответил Семен. — Только может это Попову с вертолета показалось, что медведь большой, а я бы этого не сказал. Типичный пестун двухлетка.

— Ну, а взять то его можно? — спросил Степаныч.

— Почему нет. Он в ложбине кормится, сейчас поднимемся чуть выше, потом влево, — после этого Астахов обернулся к Сергею. — Ты со своим дураком останешься здесь, подойдешь только после выстрелов.

Рыжий несколько обиделся за подобный расклад, но на это ни кто не обратил внимание. Проведя троих охотников еще метров триста Астахов знаками приказал им разойтись в стороны и так же жестикуляцией объяснил, что первым стреляет Золотов. Сам Астахов остался как бы в центре получившейся дуги. С это позиции он хорошо видел и зверя, и Золотова, мелькала вдали защитная куртка полковника. Вот только доктор словно растворился в тайге, а за него Астахов несколько опасался. Охоту испортит ладно, главное чтобы сам под выстрелы не попал.

Они подошли к зверю совсем близко, метров на сто. На противоположном краю поляны не очень большой и довольно щуплый медведь, такие обычно выступают в цирке, мирно объедал верхушки сибирского растения, по виду напоминающего обычный лопух. Кроме верхушек он интересовался еще и корнями, буквально выгрызая их из земли. Это занятие настолько поглотило его, что бурый хозяин леса совсем не обращал внимания на то, что творится рядом. Золотов уже поднял свой карабин, но Астахова по прежнему больше всего интересовал сгинувший в зеленом море доктор. Наконец тот дал о себе знать, но совсем не так как хотел бы этого Семен. Слева, метрах в тридцати от Астахова раздался сильный треск, потом глухой удар. Медведь подпрыгнул сразу всеми четырьмя лапами, на секунду повернулся в сторону охотников, а затем со всех ног кинулся бежать из ложбины к ближайшим кустам багульника.

В эту же секунду грохнул выстрел. Золотов целился наверняка, но своим шумом доктор спугнул зверя и пуля только ранила его, заставив кувыркнуться через голову. После этого медведь снова припустился бежать, но прозвучал гулкий выстрел помпового ружья полковника, зверь нелепо подпрыгнул и взреве закрутился на месте, волоча перебитую заднюю ногу. Лишь третий выстрел, уже Астахова, заставил его упасть и замереть на земле.

Наступившая тишина вскоре снова нарушилась выстрелом, и опять откуда-то со стороны врача. Не заботясь уже о добыче, Астахов бросился со всех ног в ту сторону откуда так странно давал о себе знать доктор. Нашел он его выползающим из большой воронки образовавшейся от падения вывернутого с корнем кедра.

— Ты что это? — Спросил Астахов, разглядывая странный, четвероногий метод передвижения доктора.

Тот со смущенным видом поведал Семену свою короткую, грустную историю.

— Да я… хотел повыше залезть, а эт-тот обломился, — он показал рукой на огромное выше его роста поверженное корневище, — и я т-туда.

Астахов представил себе как доктор летит в яму и не мог удержаться от смеха.

— А что ж стрелял потом? Вылезти что ли не мог?

— Нет, это я случайно на курок нажал, когда вылазил. Я с-сам даже испугался.

Картина происшедшего оказалась настолько забавна, что Астахов смеялся всю дорогу до подстреленного зверя.