Знавшие Кутепова люди говорили, что он был создан для строевой службы. На поле боя знал, что делать, и никогда не терялся. Но интриги, заговоры, тайные операции — это ему чуждо. Он сам сознавался: «Держусь от всего подальше и не хочу путаться во все интриги, которые здесь называются политикой».

Но деятельная натура Кутепова не принимала безделья: «Мне кажется, что наше изгнание продолжится еще около двух-трех лет, так как обстановка складывается пока для нас неблагополучно. Сдвиг в Европе произошел в нашу пользу, но, к сожалению, еще недостаточный, чтобы сдвинуть наше общее дело с мертвой точки. До интервенции далеко! Мне кажется, что спасение нашей Родины пока можно ждать только от событий в России… Положение в Совдепии будет ухудшаться с каждым днем, а мы будем приближаться к нашей России». Потому и попался на удочку Якушева, присланного чекистами. Убедиться в подлинности того, что ему рассказывал Якушев, Кутепов отправил человека, которому всецело доверял.

Мария Владиславовна Лыкова окончила Смольный институт. Вышла замуж за поручика лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Сергеевича Михно. Он был смертельно ранен на фронте в 1914 году. Получив высочайшее разрешение, Мария поступила вольноопределяющейся в Елизаветградский гусарский полк, была награждена за храбрость. Не приняла власть большевиков. Вышла замуж за сослуживца по полку ротмистра Григория Александровича Захарченко. Он сражался в армии Врангеля и погиб под Каховкой. Она эвакуировалась в Галлиполи.

Плевицкая и Скоблин, как и другие эмигранты, не без восхищения следили за судьбой Марии Захарченко. Поразились, когда в 1923 году она вступила в РОВС.

Мария Владиславовна вновь вышла замуж — за штабс-капитана Георгия Николаевича Радкевича. Осенью 1923 года с документами на имя супругов Шульц они перешли эстонскую границу. В служебной переписке они именовались «племянниками», поэтому Марию Владиславовну ошибочно называют родственницей Кутепова. 9 октября они добрались до Петрограда, а оттуда в Москву. Здесь их опекал один из главных агентов ОГПУ в операции «Трест» Фриц Эдуард Опперпут (настоящая фамилия Упелиньш).

Опперпут родился в Латвии, воевал в Первую мировую, в 1917 году присоединился к левым эсерам, вступил в Красную армию, дослужился до должности помощника начальника штаба внутренних войск Западного фронта. Он тайно помогал злейшему врагу советской власти Борису Викторовичу Савинкову. После поимки Савинкова Опперпут тоже был арестован. Спасая жизнь, изъявил желание сотрудничать с ОГПУ и был привлечен к работе в роли секретного сотрудника.

Его освободили, снабдили документами на имя Эдуарда Оттовича Стауница, включили в операцию «Трест» в качестве одного из руководителей МОЦР — финансового директора. Историки обращают внимание на рекордное количество агентуры в этом деле — чекисты включили в работу полсотни человек.

Чекисты позволили Захарченко и Радкевичу благополучно пересечь границу в обратную сторону, чтобы они убедили Кутепова в реальности подпольной организации. Работали с ними в Москве очень активно. Демонстрировали возможности мнимого Монархического центра. Помощник начальника контрразведывательного отдела ОГПУ Владимир Стырне 5 февраля 1925 года доложил Артузову об успехе операции «Трест»:

«Офицерские союзы в данное время, по сведениям, почерпнутым из разных источников, находятся в состоянии распада. Трест же продолжает переписываться и сохраняет прежние хорошие отношения и с Кутеповым, и с Ник. Ник., и с Врангелем…

Чувствуя шаткость своего положения, Кутепов вызвал племянницу в Париж для своей поддержки, которая, конечно, внесет еще большую путаницу в создавшуюся обстановку, сумеет одновременно должным образом рекламировать Трест, и тем самым мы в Кутепове будем иметь еще более преданного нам человека, а в лице племянницы мы будем иметь такого человека, который будет всегда идти против интервенции, с другой стороны, рекламировать Трест, и, кроме того, будет такой сотрудницей, которая выполнит любое наше поручение с полной готовностью и с абсолютной точностью».