— Когда вы его видели в последний раз?

— В воскресенье, — не моргнув глазом ответил Николай Владимирович.

Тогда ему показали записку, оставленную Миллером.

Скоблин смутился. Не многие на его месте сумели бы вовсе не выдать своих чувств. Но хладнокровие мгновенно вернулось к нему. Все-таки он был боевым генералом, прошедшим две войны — Первую мировую и Гражданскую, и все годы на передовой. Николай Владимирович твердо сказал, что это ошибка. Именно в то время, когда Миллер с кем-то встречался, они с Надеждой Васильевной сидели в ресторане, и тому найдутся свидетели.

Адмирал Кедров и генерал Кусонский ни в чем Скоблина не подозревали. Им и в голову не могло прийти, что боевой соратник служит злейшим врагам русской эмиграции. Но они поняли, что придется обратиться в комиссариат полиции — сделать официальное заявление об исчезновении Миллера. Предложили Скоблину поехать вместе с ними.

И вот теперь Николай Владимирович осознал, что всё рухнуло. Испугался, что в полиции его арестуют. Надо спасаться! Улучив момент, когда внимание растерявшихся руководителей РОВСа было отвлечено от него, он вышел из комнаты… и исчез. Соратники по Белому делу его больше никогда не увидят.

А Кедров и Кусонский ничего не понимали. Недоумевали: куда же Николай Владимирович вдруг делся? Ведь все вместе собрались отправиться в полицию… Пытаясь отыскать Скоблина, наивный адмирал Кедров решил ехать в гостиницу «Пакс». Они с Кусонским остались на улице. Полковник Мацылев поднял Надежду Васильевну с постели:

— Николай Владимирович не вернулся?

Сон окончательно оставил Надежду Васильевну, разбуженную во второй раз. Плевицкая поняла, что произошло нечто непредвиденное. Она набросилась на Мацылева с неосторожными вопросами:

— Вы мне скажите, где мой муж? Он ведь ушел с вами. Что вы с ним сделали? Вы его в чем-то подозреваете? Отвечайте! Он способен застрелиться, если задета его честь!

Официальное заявление об исчезновении Миллера было сделано. Записка, оставленная Миллером, — главная и единственная улика. Поэтому под утро к Плевицкой в гостиницу приехали двое полицейских. Они хотели допросить Надежду Васильевну. По-французски она не понимала. Полковник Мацылев взялся переводить. Полицейские отвезли ее к комиссару Андре Рошу. Тот задал несколько вопросов. После допроса отпустил.

На следующий день эмигрантские газеты в Париже вышли с заголовками: «Загадочное исчезновение ген. Е. К. Миллера. Глава РОВС-а в среду в 12 ч. 30 м. дня покинул управление на рю Колизе и с тех пор не появлялся».

А Плевицкая, захватив с собой деньги, по всему городу искала мужа, чтобы спасти его и себя. Но поиски были безуспешными. Она не знала, где он может скрываться. Подобный вариант развития событий не предусматривался. Связаться с сотрудниками парижской резидентуры советской разведки она не сумела. Не знала, как это сделать — отношения с ними поддерживал Николай Владимирович.

Растерянная Надежда Васильевна в слезах пришла к капитану Петру Яковлевичу Григулю (он воевал в офицерской роте 2-го Корниловского полка, потом стал полковым адъютантом). В Париже служил консьержем в Галлиполийском собрании. Как с близким человеком поделилась горем:

— Ночью Мацылев увез Колю на улицу Колизе. Я прождала до утра. А Коли всё нет…

— Где же вы были вчера? — Капитан Григуль, более других потрясенный облетевшими Париж слухами о причастности Скоблина к исчезновению генерала Миллера, не знал, чему верить.

— Целый день бродила по улицам. Искала мужа, а где его искать, сама не понимала. Я была как безумная. На каждом углу мне казалось, что вот я его сейчас увижу. Я искала, с кем посоветоваться, хотела, чтобы меня успокоили.