— Ма-а-а! — заныла Аллилуйя и умоляюще посмотрела на мать. — Но я хочу, чтобы меня эксплуатировали. Я требую!

— Если я не возражаю, а я возражаю, — твердо произнесла Эдвина, и ее серебристо-серые глаза стали такими же непроницаемо-холодными, как корпус эсминца в пасмурный день.

— М-а-а-ам, ну не наезжай на меня. А то сначала просветили, а потом что? Ладно?

— Хорошо, моя дорогая, — успокоила ее Эдвина. — Доверяй мне. Я забочусь только о тебе. Если вовремя не уследить, то эти ребята выжмут из тебя все соки. Поверь, они только выглядят как люди.

— Ну и что? Я готова делать это бесплатно.

— Нет, дорогая, нет. Если ты собираешься по-настоящему работать, то тебе будут и по-настоящему платить. В соответствии с расценками. И еще. Надо учесть и такие мелочи, как школа. Насколько мне известно, занятия еще идут?

Аллилуйя теребила кончик ремня от безрукавки.

— Знаю. Но ведь не будет трагедии, если я пропущу день или два?

— Я прошу, чтобы ты меня просто выслушала. Прежде всего, ты ничего не знаешь об этой работе.

— Ну и что? Я понятливая. И Билли Дон может помочь! — Аллилуйя с надеждой взглянула на Билли. — Вы ведь поможете, правда? — В ее темных глазах была мольба и отчаяние.

— Конечно, помогу, милая! — Билли ласково обняла ее за плечи. — Я сама буду учить тебя.

— Я умираю! — Аллилуйя глядела на нее с обожанием.

— И мы должны объяснить тебе все, что включает эта работа, причем до того, как она начнется, — продолжала Эдвина.

— Да-да, конечно, — бубнила Аллилуйя, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Ты и в самом деле не представляешь, во что ввязываешься. В отличие от распространенного мнения, быть моделью совсем не так прекрасно. Это чертовски тяжелая работа.

— Ну и что? Кто боится работы?

— Я знаю, ты не боишься, но если тебя берут на работу как модель, то прежде всего тебя должно представлять агентство. Нам не нужно никаких конфликтов, верно?

— Думаю, что нет.

— Прекрасно. Поэтому завтра, сразу же после школы ты должна быть в агентстве „Олимпия моделз". Я взяла на себя смелость договориться о встрече.

— Ну ты даешь, ма! Ты самая-самая! — От возбуждения Аллилуйя даже подпрыгнула. Она уже рисовала себе картину: показы мод! Музыкальная видеореклама! Слава!

64

Девушки, девушки, девушки… Они стояли, прохаживались, сидели на обтянутых серой шерстью банкетках.

Стены, также затянутые серой тканью, были увешаны фотографиями манекенщиц в стальных искусно подсвеченных рамках, ими же пестрели и страницы многочисленных журналов, грудами наваленных на всех столиках, которые стояли в приемной.

Золотистого цвета дверь постоянно открывалась и закрывалась, впуская и выпуская жаждущих славы, но, попавшись на глаза, их обыкновенные лица тут же стирались из памяти. Девушки сидели за огромным круглым столом, заставленным телефонами, подносами с бланками и компьютерами.

„Олимпия моделз" поистине являла собой гарем.

При виде такого количества стройных красавиц, заполнивших приемную, Аллилуйя невольно спасовала и остановилась.