|
— Не обращайте внимания, — прикрыв трубку, обратилась она к Эдвине и Аллилуйе. — Я еще не успела поесть сегодня. — Поковырявшись в подносике с тунцом и творогом, она вытащила морковную палочку и, откусив кусочек, закурила сигарету. — Да, Стэнли, ты начинаешь понимать… верно. Я несговорчивая. Сделай, как я сказала. Посмотри, а потом вернемся к нашему разговору, если тебе это будет нужно. Да. Пока, — и положила трубку. — О Господи! — воскликнула она с отвращением. — За всю жизнь не слышала столько даканья. — Она посмотрела на мать и дочь, сидевших перед ней на стульях знаменитого дизайнера Майса ван дер Роэ. — Можно подумать, что я требовала его крови. Извините, что заставила вас ждать.
— Ничего, старые друзья для этого и существуют, — ответила Эдвина. Погасив сигарету, Олимпия откусила еще кусочек морковки, вскинула голову и окинула Аллилуйю оценивающим взглядом. — Боже мой, если бы я не знала, что это ты, никогда бы тебя не узнала, — удивленно улыбнулась она. Аллилуйя хихикнула. — Вот новость, с ума сойти. Ну? И что вы думаете? — Что я лично думаю — не важно, — язвительно ответила Олимпия, закуривая новую сигарету. — По крайней мере, здесь. Если ты хочешь услышать мое мнение, я его выскажу. Но вне этого здания. Аллилуйя возликовала. Слава Богу, лекции не будет! В дверь постучали, и в кабинет вошла Долли с тремя копиями контракта. Передав их Олимпии, она поспешила выйти, прикрыв за собой дверь. Один экземпляр Олимпия передала Эдвине, второй — Аллилуйе, третий оставила себе. Погасив сигарету, она надела очки, сдвинув их на кончик своего похожего на клюв носа. — Как вы видите, — начала она, глядя на Эдвину и Аллилуйю поверх стекол, — типовой контракт. В основном он защищает фотомодель и агентство. — А как насчет клиента? — язвительно усмехнулась Эдвина. — Я здесь не для того, чтобы представлять интересы клиента, — отрезала Олимпия, переключаясь на деловой тон, исключающий всякие шутки. — Прежде всего я защищаю интересы фотомодели. — Да имей же сердце! — воскликнула Эдвина. Олимпия пристально взглянула на нее. — Я его имею, и, поверь, оно открыто только для моих девушек. А так как Аллилуйя становится одной из них, я несу ответственность только перед ней. — Так и надо! — вставила Аллилуйя. Эдвина посмотрела на нее, и в ее взгляде сверкнул металл. Аллилуйя. Ее Аллилуйя. Единственная. И вдруг — против собственной матери! Вот уж действительно — все признаки бунта налицо. — Итак, — продолжала Олимпия, не обращая внимания на возмущение Эдвины, — если вы посмотрите на первую страницу, то увидите, что параграф номер один дает мне право вступать в переговоры с любыми лицами, желающими воспользоваться услугами Аллилуйи как фотомодели… Эдвина кивала головой, внимательно читая контракт. — …В параграфе втором говорится, что Ал, как совершеннолетняя, может работать только ограниченное количество часов в день, что является компетенцией ее юридического опекуна. Другими словами, — здесь Олимпия бросила взгляд на Эдвину поверх очков, — твоей компетенцией. — Спасибо хоть за это, — пробормотала Эдвина. — Параграф три страхует агентство от обязательств, ущерба и так далее в случае нарушения условий… — Она подождала, пока Эдвина не дочитает до конца. — Ты со всем согласна? — Пока все выглядит приемлемо. |
