На экране появилось бесчисленное количество медицинских терминов, от которых у Евы голова пошла кругом. Придется потом переводить это на общедоступный язык.

— Похоже, он был вполне здоровым человеком. Физических и умственных отклонений не обнаружено. В детстве удалены гланды, в двадцать лет — перелом ноги, травма, полученная на тренировке. В сорок с небольшим — коррекция зрения, обычная в этом возрасте.

— А это интересно, — подала голос Пибоди, просматривая политическое досье. — Он ратовал за закон, по которому раз в пять лет все юристы должны были бы проходить переаттестацию. Боюсь, юристам это вряд ли пришлось бы по вкусу.

— И Фицхью в том числе, — буркнула Ева. — Кажется, он и на электронную империю посягал. Добивался более тщательного тестирования нового оборудования, выступал за новые законы по лицензированию приборов. Это ему тоже не прибавляло популярности.

На экране появились результаты вскрытия. Пробираясь сквозь тьму медицинских терминов, Ева только качала головой.

— Похоже, от него мало что осталось. Я надеюсь на результаты сканирования мозга, но там — ничего. Никаких указаний на возможные отклонения. Посмотрите на поперечный разрез. Сейчас я попробую увеличить лобную долю правого полушария. — Она подошла поближе к экрану, чтобы все рассмотреть как следует. — Что вы видите, Пибоди?

— Серое вещество, довольно неприглядное. Явно непригодное для трансплантации.

— Господи, что с ним стало! Просто ничего не разглядеть. — Ева изо всех сил всматривалась в экран. Было непонятно, затемнение это или результат того, что череп раскололся об асфальт. — Не знаю, Пибоди. — Сделав все, что было нужно, она отключила свою камеру. — Ясно только, что в просмотренных нами файлах нет ничего, что указывало бы на расположенность к самоубийству… Итак, все-таки имеем троих. Давайте-ка выбираться отсюда, — решила она. — Мне здесь как-то не по себе.

— Не могу с вами не согласиться.

— Могу ли я подвезти дам?

— Bay! — радостно завопила Пибоди, оглядывая машину. Это было чудо из прошлой жизни, на таких когда-то ездили в рестораны и на концерты дамы в меховых манто.

— Не стоит его поощрять, Пибоди, — заявила Ева. Открыв дверцу, она собиралась сесть, но Рорк втащил ее за руку и усадил к себе на колени. — Прекрати сейчас же! — возмутилась она и двинула ему локтем в живот.

— Обожаю над ней подшучивать, когда она при исполнении, — объяснил Рорк, не выпуская Еву из объятий. — Как вы провели день, Пибоди?

Пибоди, довольная тем, что видит свое начальство в таких пикантных обстоятельствах, мило улыбнулась:

— Все нормально. Здесь есть разделяющее стекло? Я бы оставила вас наедине друг с другом.

— Я же сказала, не смейте его поощрять! — На сей раз удар локтем был более прицельным, и Еве удалось усесться самостоятельно. — Идиот, — прошипела она.

— Она от меня просто без ума. — Вздохнув, Рорк откинулся на спинку сиденья. — Это удивительно приятно. Ну, поскольку вы закончили свою работу, позвольте предложить вам поездку по городу.

— Нет, — отрезала Ева, не дав Пибоди открыть рот. — Возвращаемся в Нью-Йорк немедленно.

— И веселиться она обожает, — грустно добавил Рорк и велел водителю поворачивать к аэропорту.